Похищение драгоценной скрипки запускает детективное расследование. Капитан Тихонов и инспектор Лаврова ищут артефакт, связанный с преступлениями прошлого. Между ними возникает напряжение из-за невыраженного конфликта взглядов.
Раздел Chitat.online для книги «Визит к Минотавру» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Похищение драгоценной скрипки запускает детективное расследование. Капитан Тихонов и инспектор Лаврова ищут артефакт, связанный с преступлениями прошлого. Между ними возникает напряжение из-за невыраженного конфликта взглядов.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Похищение драгоценной скрипки запускает детективное расследование. Капитан Тихонов и инспектор Лаврова ищут артефакт, связанный с преступлениями прошлого. Между ними возникает напряжение из-за невыраженного конфликта взглядов.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тебе просто — ты себя чувствуешь одновременно ж сыщиком, и судьей, и законом. А я человек старый и, может, чего-нибудь не понимаю, но вот с законом я себя не объединяю. Закон — это закон, а я человек.
— Человек, — повторил я. — Но человек на службе у закона.
— Да. А Бакума — человек, стоявший много лет против закона. Но мы с ним оба люди, поэтому мы много внаем друг о друге, и, может быть, тебе это дико от меня слышать, но я вот лично в его честность меньше поверил бы, кабы он полностью сдал своего подельщика.
Я зажал пальцами уши:
— Владимир Иваныч, будем считать, что твой подчиненный не слышал еретических откровений…
— Ты ведь знаешь — я ничего шепотом не говорю, чего вслух повторить бы побоялся.
— Бьюсь об заклад, начальство не одобрило бы такой точки зрения.
— Это смотря какое начальство. Оно ведь разное бывает, и у начальников точки зрения бывают разные. Для сиюминутной пользы правопорядка, конечно, лучше было бы, чтобы Бакума назвал своего компаньона. А если чуть шире статистики уголовной и нашей отчетности взглянуть, то выходит, что гораздо важнее, когда на сороковом году старый вор в законе Бакума стал честным человеком.
— Может быть, — пожал я плечами. — Но вы-то сами не опасаетесь, что это у вас в душе звучит чувствительных струн перебор?
— Не опасаюсь, — отрезал Шарапов. — У меня с чувствительностью нормально, я соплей христорадских насмотрелся. А Бакума знал, когда сюда шел, что его повинная без полного признания принята не будет. Он только надеялся…
— Что ты его от предательства избавишь и сам возьмешь подельщика. Он ведь от своей доли ответственности не отлынивает, готов кару нести.
— Так если он стал честным, то какое же это предательство — вора передать закону? Тут где-то у тебя, Владимир Иваныч, конструкция трещит — или в честности его, или в предательстве!
— Не понимаем мы сейчас с тобой друг друга, — растерянно развел руками Шарапов. — Наверное, потому, что выросли мы с тобой в разное время. Вокруг тебя полно людей хороших, и, чтобы достать одного плохого, тебе другого, хорошего, заломать не жалко.
— Мне хорошего заломать жалко, — зло ответил я. — Только не такой уж хороший этот Бакума. Он вор, который согласился больше не воровать. Не такая уж это замечательная добродетель у нормального человека.
— И в этом ты прав, — покорно согласился Шарапов. Долго задумчиво молчал и совсем неожиданно закончил: — Двадцать пять лет мне понадобилось протрубить, чтобы понять вот здесь, — он показал рукой на сердце: многие преступники похожи на беспризорных, шкодливых сирот, потерявших своих мамок…
— А кто их мамка была?
И он ответил очень просто, спокойно и от этого необычайно значительно, весомо, точно:
— Люди.
