Ну ничего, к полуночи появятся…
— Давай, старик, держись. Желаю спокойной вахты. Привет.
— Большой привет, — сказал лениво Кабанов и положил трубку.
Я посмотрел на часы — пять минут одиннадцатого. Звонить еще можно. Интересно, зачем это я так срочно понадобился ей? Набрал номер. Сначала никто не снимал трубку, потом подошла девочка и ответила тонким голоском: «А мамы нет дома, она в больнице на дежурстве…» Я набрал номер клиники и сразу же услышал голос Константиновой.
— Здравствуйте, это Тихонов. Вы мне звонили сегодня, я только что узнал.
— Да, я вас разыскивала по поводу Обольникова. Я не знаю, какие у вас планы, но я собираюсь завтра решать вопрос о нем…
— В каком смысле? — удивился я.
— Мы его завтра или выпишем, или будем оформлять принудительное лечение на режиме…
— Сегодня совершенно случайно санитарка обнаружила у него пузырек с соляной кислотой…
— С соляной кислотой? — не понял я.
— Да. Опытные алкоголики, попадающие к нам, пьют ее в слабом растворе — действие всех препаратов от этого нейтрализуется.
— Подождите, так ведь весь эффект лечения пропадает? — никак не мог сообразить я.
— Ну конечно! — сказала сердито Константинова. — Чего здесь непонятного — эффект лечения основан на возникновении биологического неприятия организмом алкоголя. А они, видите ли, не хотят лишать себя этого удовольствия…
— Но ведь Обольников сам явился в клинику для прохождения лечения?
— Не знаю, — устало сказала Константинова, — не знаю, зачем он это сделал. Может быть, у него были какие-то иные соображения.
— А как он себя вообще вел последние дни?
— Плохо. Грозился и упрашивал выпустить его из клиники, требовал отдать его одежду и отпустить. Я, естественно, отказала.
— Просил одежду? — переспросил я и вспомнил пустой гардероб в его комнате. — Доктор, если я сейчас приеду к вам, вы сможете показать мне его одежду?
— Сейчас нет сестры-хозяйки, а ключи от кладовой у нее. Приезжайте завтра с утра — я сменяюсь в десять.
— Хорошо. До свидания…
Наконец закончился этот долгий трудный день.
Глава 8. Человека к благу можно привести и силой
Мастер Страдивари еще триста дней работал у старого Никколо Амати. Амати мучился ногами — они опухли чудовищно, превратившись в бесформенные ватные колонны. Ему стало тяжело работать у верстака, и он заказал себе высокий стульчик, вроде тех, что делают для детей, которые еще не достают до стола.