Автор
Вкус к жизни начинается здесь. Приходится выглядеть достойно и сдержанно — больше похоже на жалкие попытки. Это работа мечты, прыжок из обычного рабочего дня на вершину международной карьеры с заоблачными перспективами: столько же шансов быть приглашённым из сотен конкурентов, сколько есть вероятностей встретиться лично с Поль Ларинье — мировой экспертом в своем деле....
Продолжать не было смысла, и свернуть тему показалось идеальным вариантом.
– По всему выходит, что о каких-то глупостях… – прошептала я, мысленно радуясь тому, что мы въехали в черту города.
Астафьев тут же сосредоточился и всё внимание уделил дороге, а уже совсем скоро широким жестом радушного хозяина знакомил меня со своим новым жилищем.
Это был клубный дом недалеко от центра. Закрытая территория, сад. Правда, сейчас он выглядел жалко, но весной…
Воображение поразила просторная парадная по мотивам известных произведений искусства.
Несмотря на заверения выдерживать дистанцию, Астафьев недвусмысленно прижался ко мне со спины и не позволил уйти от откровенного касания. Забравшись ладонью под коротенькую куртку, он по-хозяйски огладил мой живот, жарко выдохнул в шею что-то мягкое, нежное, ласковое, а затем поцеловал.
– Ты обещал мне секретные кладовые Эрмитажа, – напомнила я, как только поцелуй прервался, и Павел отстранённо кивнул.
Кажется, кто-то снова забыл, что теперь перед ним не девочка-художник в поиске источника вдохновения. Моментально собравшись с мыслями, Павел вскинул руку, чтобы посмотреть на время.
– В запасе ещё час. Этого вполне хватит, чтобы принять душ и выпить кофе, – как-то неоднозначно предложил он. – Ты как?
– Беру на себя кофе! – бодро отозвалась я, давая понять, что в этой его «неоднозначности» пока не заинтересована.
Астафьев смотрел на меня долго и внимательно, но в итоге принял решение отступить. Давить было бы глупо, и он очень хорошо это понимал. Сейчас сохранить зыбкое доверие казалось куда сложнее, чем оттолкнуть, но стоит отдать должное: будто шагая по минному полю, держался Павел вполне достойно.
Глава 13
Вопреки ожиданиям, новые экспозиции и тайные шедевры не вызвали во мне ни должного восторга, ни душевного трепета. Тонкая натура художника не откликнулась на волнующие прежде моменты.
Астафьев сопровождал меня, что, к слову, не придало особой уверенности.
