Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены.
– Так, – сказал Самарин, – и что же вы раньше молчали?
– Понимаете, – начал Кол, чувствуя себя полнейшим кретином, – Константинов мне сказал, что существует такая статья… – И он чистосердечно поведал следователю о тех страхах, которые ему внушил Василий.
– Ловко он вас, ничего не скажешь, – улыбнулся Самарин, – но время вы упустили, это точно. Конечно, мы и сейчас можем разослать по всем комиссионным магазинам и художественным салонам описание ваших вещей. Но они могли давно уйти.
– Лучше поздно, чем никогда, – уныло сказал Кол.
Дверь кабинета открылась, и появился Никита Панков.
– Составьте подробное описание пропавших вещей, – посоветовал Колу Самарин, – и до завтра.
Кол вздохнул и вышел.
– Вот экземпляр, – сказал Самарин, когда за Шакутиным закрылась дверь, – как говорится, глядя на мир, нельзя не удивляться.
– Типичнейший лопух, – отозвался Никита. – Дмитрий Евгеньевич, выловил я Сорокина. Он теперь работает на дядю. В его фирме, если можно так выразиться.
Знаете, кто его дядя?
– И кто же? – продолжая думать о Шакутине, отозвался Дмитрий.
– Некто Петр Федорович Сорокин, больше известный в определенных кругах под кличкой Француз. Специалист по кражам антиквариата.
– Картины?
– И они тоже. Но главным образом ювелирные изделия: броши, кольца, камеи… Культурный человек, между прочим. Никогда не клевал на фуфло.
– Так-так, – Самарину было знакомо это имя, – значит, с горя подался в криминальные структуры, ну-ну.
– Это и понятно, Дмитрий Евгеньевич, – глубокомысленно заметил Никита,после таких потрясений кто вешается, кто спивается.
– А кто нанимается к любимому дяде.
Почему-то вдруг вспомнилось, что Марина Сорокина была историком и работала в музее…
В отличие от старшего следователя Самарина начальник отделения милиции Ладожского вокзала полковник Жебров всегда чутко прислушивался к мнению начальства. Потому опознание вампира из электрички провели вечером того же дня, когда был получен телефонный звонок сверху."
"Миша Березин проявил чудеса оперативности: дозвонился до основных свидетелей и убедил их отложить дела и прийти на опознание. А потом с блеском провел его. Единственное, чего не знал полковник Жебров, – это то, что уже через час копия «Протокола предъявления для опознания лица» находилась на столе криминалиста Дубинина, сотрудника агентства «Эгида-плюс».
Осаф Александрович сосредоточенно вчитывался в документ. Составлено все было четко и по форме.
Санкт-Петербург, 5 ноября 1997 г.
