Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Самарин стоял у окна и Молча следил за тем, как Константинов суетится у стола.
– Ну что, за новую встречу? – предложил Дмитрий.
Василий промолчал, но рюмку поднял.
– Что-то ты кислый, Константинов. А я думал, ты коньячок уважаешь… Уж прости, это не «Юбилейный». – Самарин отпил глоток и не спеша закусил кусочком сыра. – Значит, говоришь, «Белый Аист» был паленым? А как насчет остатков клофелинчика в стакане, а?
Василий побледнел. Он знал, что на экспертизу была отправлена бутылка, но стакан! Он был уверен, что тот, давно и не раз вымытый, совершил уже не одно путешествие из Петербурга в Москву и обратно.
Дмитрий видел, что попал в точку.
– Да, – он вздохнул и сделал еще один глоток, – ты не бойся, пей. У меня все чисто. Да и кейс с рубинами вряд ли держишь дома… Где он, кстати говоря?
Что ты все молчишь, онемел, что ли?
– Да нет, я… пробормотал Василий, мучительно прислушиваясь к каждому шороху в прихожей.
– Короче, ты понял. – Самарин поставил пустую рюмку на стол. – У меня на тебя кое-что есть. А у тебя есть рубины в золоте. Может, обменяемся?"
"– Сколько вы хотите? – Василий осмелел. Следак оказался своим человеком. С таким просто договориться. Главное, столковаться на проценте. Который, кстати, совершенно необязательно выплачивать. Надо выяснить, кто за ним стоит.
– А сколько не жалко? – усмехнулся Дмитрий.
– Ну… процентов тридцать, тридцать пять…
Самарин улыбнулся и плеснул себе еще коньяку.
– А если семьдесят пять? – смотря в глаза Константинову, спросил он.
– Ну… – начал было Василий, но услышал в прихожей шаги. «Наконец-то! Что они так долго!»
– Это надо подумать, – с улыбкой ответил он. – Не многовато ли?
Василий Константинов больше не боялся старшего следователя Самарина.
Оказалось, что его можно купить, а значит, и кинуть, и даже убрать. Обычный скурвившийся мент из тех, у кого хватает наглости заламывать немыслимые проценты, но у кого, кроме наглости, ничего нет за душой.
– Считаешь, многовато? Смотри, все сто заберу.
Василию хотелось расхохотаться. Какой деловой! Да ты отсюда можешь не выйти! А если выйдешь, до первого этажа не доберешься. Там за стеной тебя ждут.
И все слышат.
– Сейчас еще помидорчик порежу… Он выскользнул из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Самарин поддел вилкой кусок колбасы, медленно прожевал ее и усмехнулся.
