Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
– Или на тебя заведут… Или снимут с работы… Или ты просто попадешь в аварию. Какой вариант тебя устраивает больше?
– Скажете тоже, Дмитрий Евгеньевич!
– Реалии наших дней.
Впервые он увидел их вместе. Николай Гринько и Альбина Коржавина стояли у дверей морга, не заходя внутрь. Оба были мрачными, даже скорбными.
– Заходите, – сухо сказал Самарин.
Вышел Санька Попов. Как всегда ироничный я деловой, он кивнул Дмитрию и снова исчез.
Только сейчас Самарин вспомнил о его существовании.
Да, он изменился. Раньше мысль о ней постоянно висела на грани сознания.
Многие годы, просыпаясь по утрам, Дмитрий первым делом вспоминал о том, что на свете существует Елена Штопина. И вот теперь забыл.
Может, дело в ревности? В том, что она снова выбрала другого? Да нет.
Просто началась война, а Штопка осталась там, в мирной жизни.
Санька снова появился и жестом пригласил всех войти. Тело, предназначенное для опознания, лежало на каталке, накрытое простыней.
Да есть ли там что-то!
– Полученный удар, – бесцветно говорил патологоанатом, – не мог привести к летальному исходу. Смерть наступила в результате переохлаждения. Замерз.
Перед ними было тело. Маленькое, худосочное, синеватое. Казалось немыслимым, что в нем когда-то могла теплиться жизнь.
Альбина внезапно разрыдалась в голос. Гринько только смотрел и молчал.
– Вы узнаете его?
Путевой обходчик кивнул.
– А вы? – это был вопрос к Альбине.
– Он. Митька.
Она не выдержала и снова зарыдала, уткнувшись в плечо Гринько. Николай смотрел перед собой, на скулах прыгали желваки.
– Убирай, Саня. А вам придется пройти со мной в прокуратуру, оформим протокол опознания.
Гринько и Коржавина вышли.
– Маньяк-то твой убег, я слышал?
– Слава Богу, Санек, не мой, а Мишки Березина. Так что ко мне это не имеет отношения.
Дмитрий посмотрел на Саньку.
"Но таких вопросов Самарин не задавал. Даже когда очень хотелось. Вместо этого он спросил:
– Ты, кстати, сегодня не будешь в наших палестинах? Или на Ладожском?
– Нет, я сутки дежурю. И в ночь.
– Ну тогда до другого раза.
Самарин вышел на улицу. О чем он хотел поговорить с Санькой? Он и сам толком не знал. И никакого «другого раза» не будет.
Но и дружбе с Санькой больше не быть.
