Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Я как человека просил его: если появится, скажи ему, что я его ищу.
– У него были другие планы…
Гринько хотел что-то сказать, но Самарин прервал его, обратившись к Коржавиной:
– И что произошло потом? Почему Вы, Альбина Леонидовна, решили спалить дом?
– Да просто зло взяло на всю эту жизнь. – Альбина кусала губы. – Как Митя ушел, он, – она кивнула в сторону Гринько, – вообще перестал со мной разговаривать, вот я и подумала…
– Пусть лучше его не будет вообще, – усмехнулся Самарин.
– Да нет, я не думала, что убью, вообще ничего не думала… Просто злость была какая-то…
Самарин задумался.
Что ж, для Мити по крайней мере теперь все кончилось.
– Вот, подпишите ваши показания. Гринько и Коржавина ушли. Дмитрий перечитал протокол: «Проживал у меня с марта по сентябрь 1997 года…»
На прощание, когда Альбина была уже в коридоре, Гринько спросил его:
– А этому, из детской комнаты, что будет? Самарину было нечего ответить.
Потому что дела на своих сотрудников милиция заводит неохотно, даже когда всем и каждому ясно, что он преступник. А если это племянник начальника отделения, да преступление еще надо доказать… Что ему будет?
– Не знаю, – ответил он вслух, а про себя: «Ничего».
– Значит, сухим из воды, – сказал Гринько и вышел.
Проезд до Ладожского вокзала занял, как всегда, чуть меньше получаса.
Дмитрий поднялся к Тане.
– Иван Егорович у себя?
– Нет его.
– Тогда ладно.
– Ваш подарок… – Таня сделала таинственное лицо, показала глазами на рубиновую каплю и сказала тихо-тихо:
– Пользуется успехом. Мне уже сделали массу комплиментов. Я не говорю о молодых, вроде Анатолия Григорьевича и нашего медэксперта, но даже Чекасов и Селезнев! А уж Славик Полищук, знаете его! Он подошел и говорит…
– Ну что ж, я рад, – сказал Самарин и поспешил уйти.
"Агния подошла к окну. Сквозь переплеты окна она видела осенний сад. Днем прошел дождь, и редкие листья, пожелтевшие и пожухшие, блестели, отражая неяркий свет холодного ноябрьского солнца. «Красота какая…» – подумала Агния.
Ей всегда казалось, что поздней осенью природа может лишь навевать тоску.
Но нет, сейчас она искренне любовалась погружающимся в спячку садом.
