Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Раньше ей никогда не приходило в голову поехать на дачу в ноябре или, наоборот, в марте. Разве что зимой покататься на лыжах… Да и было это в последний раз лет десять назад.
Она накинула на плечи пальто и вышла на крыльцо. Пахло прелой травой и грибами. Агния втянула носом свежий воздух.
Она давно мечтала об отдыхе. Но что такое отдых в ноябре? Канары? Мальта?
Сейчас она с ужасом думала о жаре и толпах потных туристов.
«Обязательно буду приезжать сюда осенью, – решила она, – хотя бы на несколько дней».
Но сейчас она была здесь не для того, чтобы отдыхать.
Она стояла и смотрела, как он спит.
Сколько вынес этот человек. Просто невозможно себе представить.
Вспомнилось выражение «сильный духом». Да, и это совсем не то же самое, что смелый или просто сильный физически.
Сегодня утром Глебу стало немного лучше, и они разговорились. Он поразил Агнессу. Нет, она видела и интеллектуалов, и представителей богемы, и музыкантов… Но многие ли из них смогли бы мужественно вынести то, что вынес Глеб.
– Внимание, с пятой платформы отправляется пригородный поезд Санкт-Петербург – Лебяжье. Будьте осторожны.
Микрофон в вагоне прохрипел нечто загадочное, пассажиры расселись, поезд тронулся.
За окном поплыл перрон, и по вагонам электрички один за другим пошел мелкий торговец.
– Набор иголок из девяти штук, в том числе полезная цыганская игла! Всего пять тысяч! Анатолий Чубайс получает гонорар девяносто тысяч долларов!
Мороженое, кола, пиво, сигареты! В Таджикистане взяты в заложники французские журналисты.
– И почем? – спросила у последней из коробейниц пассажирка у прохода.
– Двадцать тысяч обычные, двадцать пять «супер-плюс».
– Пачку простых.
Торговка памперсами толкнула дверь тамбура, а с другой стороны, уже входила просительница подаяния.
– Родители выгнали из дому, – негромко говорила она.
Ей подавали многие. Всем было жаль девчонку, попавшую в беду.
– Проститутки-то не рожают, знают небось, что да как, – вынимая десятитысячную купюру, громко сказала дама, купившая памперсы.
