Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Рука внизу оставила на миг ее истерзанное тело, но вновь вернулась уже вооруженной. Кожей живота Таня почувствовала смертельный холод лезвия. Нож. Он с силой вонзился ей в живот повыше лобка, и одновременно она почувствовала страшную боль за ухом.
Крепкие, как сталь, зубы рвали ей кожу на шее.
Таня хотела что-то крикнуть, но из сдавленного горла вырвался лишь предсмертный хрип. Из раны под правым ухом хлынула горячая струя. Пульсируя, как гейзер, она в такт ударам сердца выплескивалась на раскисшую осеннюю грязь.
Сознание меркло, и ножевые удары в живот стали уже почти неощутимы.
Таня рухнула на землю. Убийца, тяжело дыша, стоял рядом. Он еще раз ударил ножом в мертвое уже тело. Затем протянул руку и нащупал на шее жертвы тонкую золотую цепочку и рубиновую каплю на ней.
Следующий звонок разбудил в семь утра.
– Самарин, Селезнев говорит, с Ладожского. Убита Михеева. Таня Михеева, секретарша Жеброва. Около собственного дома, вчера вечером. Маньяк.
– Что?!
– Тот же самый. Перегрызена артерия, ножевые ранения в области живота и бедер, ну, в общем, та же картина.
Дмитрий некоторое время не мог ничего сообразить. Наконец понял.
– В девять ноль-ноль в прокуратуре.
По дороге Дмитрий успел позвонить Дубинину. Глеб был на месте. Что ж, теперь его невиновность можно считать доказанной. Мысли путались между:
«Он решил, что Глеб бежал и теперь можно снова взяться за свое» и «Бедная Таня, господи… Как же так, а я так с ней… какой я все-таки подонок».
– Самарин, – сказал Спиридонов, когда летучка закончилась, – останься.
Дмитрий подчинился.
– Так вот, – начальник следственного отдела маятником ходил по кабинету, – ты ведь был с ней в близких отношениях, так?
– Так, – кивнул Самарин.
– Что ты делал вчера вечером?
– Я был дома. Один. Сестра уехала к родственникам. С Таней Я виделся в последний раз, когда во второй половине дня заходил в отделение. Разыскивал Пучкину. «А что, вы меня подозреваете?» – чуть не вырвалось у него.
«Я виноват, но я не убивал!»
– Идеи есть? – серьезно глядя на Дмитрия, спросил Спиридонов.
– У меня давно сложилось впечатление, что это не Пуришкевич."
"– Я знаю твое мнение. – Спиридонов заложил руки в карманы обширных вельветовых брюк. – Но пока никто другой не найден, это остается только твоим личным мнением.
