Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
Костя с сомнением взглянул на разбитую дверь.
– Знаете что, – сказал он, – выносите паспорт, а я подожду.
Ангелина Степановна пожала плечами и исчезла в глубине «Багажного отделения». Через пару минут она вновь явилась на божий свет, держа в руках нечто завернутое в полиэтилен. На ее красном лице играла таинственная улыбка – так, наверно, улыбалась бы постаревшая Мона Лиза, будь она пьющей вокзальной уборщицей.
Одновременно мелькнула массивная бородатая фигура. Сучков наблюдал за ходом операции из-за дверей.
– Тут такое дело, – начала Ангелина Степановна.
– Но ведь договаривались…
– Ну да, – затараторила Ангелина Степановна, – так ведь не знали, какой нынче штраф. Раньше-то меньше было, а теперь… Они, вообще, хотели с вас триста запросить, а я им говорю: «Вы че, очумели? У людей несчастье, разве можно на чужой беде наживаться!»
– Хорошо, – кивнул Костя, – пусть будет сто пятьдесят.
Он отсчитал нужную сумму. Деньги молниеносно исчезли в обширных карманах Ангелины Степановны.
– Я хотел спросить, как этот паспорт попал к вам?
– Ой! – махнула рукой Аникина. – Понятия не имею! Моим ребятам кто-то отдал. Тоже не бесплатно, – поспешно добавила она.
– А может быть, попытаетесь вспомнить… Или ваши друзья вспомнят.
– Да они ушли.
– Неужели?
В первый миг Аникина не поняла, что произошло.
– А ты подумай, может, чего вспомнишь? – предложил светлый «ежик» и сдавил локоть посильнее.
– Да вы чего! – взвилась Аникина.
– Заткнись, бабка, – продолжая жевать, небрежно сказал рыжий, – хватит выпендриваться, и слушай, что тебе говорят.
– Да я…
– Все, что ты хотела, ты уже сказала нам по телефону. Теперь расскажешь то же самое легавым. И не только расскажешь, но и напишешь заявление. – С этими словами он слегка ткнул ее под ребра.
Бил он в сотую часть силы, но у Аникиной перехватило дыхание.
