Автор
В глубокой тьме комнаты Марина чувствовала холод каждого кирпича под стоптанными ботинками. Ее дыхание заполняло пространство так же плотно, как и страх, укушавший ее изнутри. Она не могла прикрыть глаза, чтобы не вспомнить, что видела: Костя на диване с чужой женщиной, а она стояла за дверью, словно моль, вынужденная проскользнуть сквозь стены....
С минуту она только ошарашенно вертела глазами. А потому не заметила, как рыжий, расставив пальцы «веером», ткнул в сторону деда Григория, который по-прежнему выглядывал из-за дверей «Багажного отделения», и процедил:
– А это кто?
– Никто, – испуганно пролепетала Ангелина Степановна.
Деда Григория сдуло ветром, словно он был не крупный мужчина, а легкая соломинка.
– Еще вопросы будут? – спросил светлый «ежик», и удар повторился.
Аникина, подталкиваемая «ежиками», плавно засеменила по вокзальной площади в сторону отделения милиции.
– Чего, все-таки в ментовку? – Ангелина Степановна наконец восстановила дыхание. – Мальчики…
– Заткнись, тебе сказали, – одернул ее светлый «ежик».
– Пишешь заявление обо всем, как было, – заметил рыжий. – И учти: у нас все схвачено. Мы проверим. Мы все знаем и про тебя, и про твоего бородатого.
– Ну что, идешь или как?
«Как» Аникиной не понадобилось. Уж лучше иметь дело с ментами, тем более со своими, вокзальными. Их-то всегда можно подмазать, не то что этих парнокопытных. К ним вообще не знаешь, как подъехать."
"«Вот она, молодежь пошла, – раздраженно думала Ангелина Степановна, смотря в бесстрастные серые глаза светлого, – небось не пьют, не курят. Ничего человеческого не осталось.
– В ментовку ведите, – сердито бросила она. – Все скажу.
– Смотри, проверим.
Два «племянника» довели Аникину до входа в отделение, и тут их сменил третий, не такой спортивный. Он вежливо открыл перед женщиной дверь, пропустил ее вперед и вошел следом. В ту же секунду «ежики» как будто растворились в воздухе.
«Профессионалы», – с досадным восхищением подумала Ангелина Степановна.
Капитан Селезнев заступил на дежурство два часа назад.
Когда в дежурке появилось знакомое лицо уборщицы Аникиной, он даже обрадовался. Впрочем, внешне это никак не выразилось.
– Я вас слушаю, гражданка, – грозно сказал он, будто видел уборщицу впервые.
– Пришла заявить о том, что нашла паспорт, – обреченно сказала Аникина.
– Паспорт моей жены, – добавил Костя.
