В бывшем подвале с черным ходом и мутными лампочками открывается необычный мир — холодные утром минералки и умудренная старая собачка Сашка, который всегда знает правду. Здесь каждый день полон загадок и неожиданных открытий.
В самом деле, что у меня с Лукьяновым? А с Дедом? И вообще со всем этим миром? У меня все хорошо. Так хорошо, что хочется напиться, но этот гад обещал застрелиться. С него станется, он упрямый, как стадо ослов.
– У нас полное взаимопонимание, – глазом не моргнув, ответила я. – Он очень помог нам в работе по выяснению личности преступника.
– Мало тебя в детстве ремнем драли, – сказал Дед.
– Папа был противником насилия.
Он подошел и даже открыл рот, чтобы что-то сказать. Но не сказал. И правильно сделал. Нечего нам сказать друг другу.
Я вышла, прикрыла за собой дверь, бормоча под нос:"
"– А кто придет к нам с мечом, от меча и погибнет.
– Ты чего? – испугалась Ритка.
– Дед дал четкие указания, как поступать с супостатами, не уважающими наш электорат.
– Это не Дед сказал, а Александр Невский. Я кино смотрела.
– Сегодня он за Невского. Покой избирателей был нарушен, и виновные должны понести наказание по всей строгости закона.
– Ну тебя к черту, – обиделась Ритка.
– Ладно, извини.
– Чего случилось-то? – спросила она заинтересованно.
– Сообщаю по секрету: у меня очень большая зарплата.
– Ну, знаю. И что?
– А я хочу маленькую и большой отпуск. Большой-пребольшой.
– С ума с тобой сойдешь. Иди отсюда. В следующий раз захочешь поговорить, а я начну кривляться, посмотрим, как тебе это понравится.
Я поцеловала ее в нос и отбыла восвояси. Само собой, разговор с Дедом моего настроения не улучшил, хотя оно и так было хуже некуда. Возможности зацепить Игнатова я по-прежнему не видела, да и заниматься этим делом не хотела.
– Ох ты, господи, – проворчала я. – Может, мне в Америку податься? Или в Африку? Буду защищать слонов от браконьеров, крокодилов от охотников. А еще лучше на Южный полюс, пингвинов рыбьим жиром поить.
