В бывшем подвале с черным ходом и мутными лампочками открывается необычный мир — холодные утром минералки и умудренная старая собачка Сашка, который всегда знает правду. Здесь каждый день полон загадок и неожиданных открытий.
– Кто обнаружил трупы?
– Анонимный звонок в милицию. Кто-то слышал выстрелы. Приехали проверить, свет горит, а хозяева на звонки не отвечают.
Услышав наши голоса, в холл заглянул мужчина. Мы были знакомы, он приветственно кивнул и сказал:
– Сюда.
Я пошла за ним. Игнатов сидел в кресле за огромным письменным столом. Руки его бессильно свесились, голова, точнее то, что от нее осталось, запрокинута, на стене за спиной весьма неприятного вида пятно. Между ног охотничье ружье. Тапка с ноги снята, носок тоже валялся возле ножки стола, выполненной в форме львиной лапы.
– “Я виновен”, – прочитала я. – Лаконично.
– Что? – спросил Валера.
– Лаконично, говорю.
– У мужика нервы не выдержали, обложили его крепко. Он знал, что шофер со дня на день начнет давать показания. А может, совесть замучила, и такое бывает.
– Чего на свете не бывает, – согласилась я. – Жена где?
– В спальне. Хочешь взглянуть? Два выстрела в упор. Жену-то за что?
– Сам говоришь, нервы.
– Ага.
– Дело ясное, – вздохнул он. – Вешняков дожмет шофера…
– В доме были только он с женой?
– Да. Домработница обычно уходит в восемь. На сегодня она отпросилась. Мать приболела. С ней сейчас беседует наш сотрудник. Можете доложить Игорю Николаевичу, что история с мнимым маньяком завершена.
– Хорошая новость, – кивнула я и прошлась по дому.
В соседней комнате, небольшой, с арочным окном, стояла гладильная доска, в кресле – белье аккуратной стопочкой. Недоглаженное белье в кресле напротив.
Утюг я выключила и подошла к окну. Стандартный стеклопакет, я потянула ручку, окно было не заперто. Меня это не удивило, просто хотелось удостовериться.
Я распахнула окно и выглянула. До земли метра два. Под утро шел дождь, и следы можно не искать. Закрыв окно, я покинула комнату.
– Осмотр закончили? – бодро спросила я Николаева.
– Да.
– На протокол можно взглянуть? Хочется, чтобы мой доклад Игорю Николаевичу был обстоятельным.
– Пожалуйста, – пожал он плечами, но слегка заволновался. Я быстро просмотрела бумаги. Ни об утюге, ни об открытом окне там не упоминалось. – По-моему, все предельно ясно, – весомо сказал Николаев.
– Я тоже так думаю, – оптимистично ответила я. – Что ж, не буду вам мешать, – попрощалась я и покинула дом.
