В бывшем подвале с черным ходом и мутными лампочками открывается необычный мир — холодные утром минералки и умудренная старая собачка Сашка, который всегда знает правду. Здесь каждый день полон загадок и неожиданных открытий.
– Так что за скверные новости?
– Кто-то видел меня возле Мишкиного дома.
– Что значит видел? Когда, кто? С чего ты это вообще взял?
– Мне позвонили. На работу. Мужской голос спросил: “Вы Спартак?” – я ответил: “Да”. Тогда он сказал следующее: “Я знаю о вашей причастности к смерти Дидонова и смогу это доказать”.
– Чушь, – фыркнула я. – Ну, был ты возле дома, и что? Я тоже там была. Просто гуляли. А вот почему он связал убийство с тобой и откуда он знает, что Дидонова убили? В новостях этого еще не было.
– Вдруг… – начал Коля, но, заметив мою усмешку, нахмурился.
– Какие улики? – разозлилась я.
– Черт его знает. Я ведь был в Мишкиной квартире, вдруг что-то оставил?
– Если оставил, я бы уже знала, не зря битых три часа там торчала.
– Этот тип мог оказаться там раньше милиции.
– Ты что-нибудь потерял? – спросила я с беспокойством. – Паспорт, водительское удостоверение?
– Шутишь…
– Что такого ты мог оставить, что прямо указывало бы на тебя?
– Не знаю, – вздохнул он.
Я посидела, поскребла затылок и вдруг решила: не худо бы встретиться с шантажистом. Очень может быть, что он неплохо осведомлен об обстоятельствах гибели Дидонова, и, если его хорошо поспрашивать, он не откажется нам рассказать о них.
– Где должна произойти встреча?
– В Никольском переулке, в половине первого ночи.
– И что, он обещал прийти? – усомнилась я.
– Да.
Я взглянула на Колю, шантажист либо величиной с гору, либо псих, это я и заявила вслух.
– Псих, – кивнул Лукьянов, и мы обратили на него внимание, он стоял в дверях и, должно быть, уже давно. – Шантажисты все психи, – пояснил он, давая понять, что наши тайны для него не тайны вовсе. Коля взглянул на него с сожалением, а я поспешила его утешить:
– Он просто выглядит придурком, а вообще-то вполне нормальный парень.
Мы дружно посмотрели на часы – если хотели попасть на встречу вовремя, то следовало поторопиться.
– Я поеду с вами, – сказал Лукьянов таким тоном, точно все решал здесь он.
Коля нахмурился, не из-за того, что действительно имел что-то против, его, как и меня, покоробило от убежденности Лукьянова, что возразить ему не посмеют.
– Пусть едет, – пожала я плечами. – Неизвестно, какой сюрприз ждет нас там, а Александр Васильевич у нас специалист по трудноразрешимым ситуациям.
