О чём книга «Вкус подчинения»
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.

Автор
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.
Она горячим потоком расходилась по моей крови, ускоряя ритм сердца, учащая дыхание.
Вот ткань накрыла мне грудь, а через мгновение я ощутила, как соски что-то сильно сжимает.
Но ткань не дала пробраться в мозг боли, оставляя мне ощущать только острое, уже ни с чем сравнимое, наслаждение.
Давид сзади и, ласкает кожу ягодиц, пробирается ниже собирает влагу с половых губ, снова и снова пощипывая клитор. Пару мгновений спустя задыхаясь от остроты чувств, я ощущаю, как мне задирают ноги и закрепляют на распорках.
О, мой Бог.
Растяжка позволяет, но сама поза, да еще и с выставленной напоказ промежностью вопиющие развратная, как и пальцы, порочным движением вторгнувшиеся внутрь.
— Какая мокрая, послушная сучка.
Он растягивает пальцами лоно, не говоря ни слова, забирается глубже, проникает чаще, пока тело не прошибает горячий поток услады, и я не дернулась.
Вставь туда член, вставь, возьми, сделай своей.
И он словно слышит, сводит с ума дыханием между ног, сплевывая прямо в промежность, размазывает влагу.
Но Давид не торопиться и я, чувствуя как шелестит ткань, как он тянет ее, соски тянутся за ней мычу содрогаюсь, ощущая как Давид натягивает и меня на свой внушительный, словно вылепленный скульптором член.
Медленно, так чертовски медленно, что мне удается прочувствовать каждую венку, испещряющую член, каждое соприкосновен плоти, каждыый удар сердца, пока он не упирается в матку и не замирает.
Остается там и сильнее тянет на себя мою грудь, касается языком губ и шепчет.
— Как же у тебя тесно, всегда так чертовски тесно, — рукой сжимает грудь, другой продолжает тянуть соски и приказывает.
— Двигайся. Сама, — сердце ухает вниз. Как?
В такой позе получалось, как на волнах. Туда, сюда, пока терпение Давида не закончилось, и он не отпустил ноги, перевернул меня, и с размаху, повергая, в беспамятство взрывается снова. Раз, другой третий.
Пока тела не стали сталкивается в одной точке, разбрызгивая влагу, что каплями касалась мою кожу.
Глава 66
И вот уже почти, почти на грани острого удовольствия он резким движением меня покидает, от чего я недовольно мычу.
Ноги снимают с распорок, и я уже уверена, что все закончилось и мы начнем игру на равных в которой я будут мучить его столь же извращенно, как вдруг мои ноги поднимают вверх прямо к рукам.
Растяжки хватает, но все равно ощущается дискомфорт.