О чём книга «Вкус подчинения»
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.

Автор
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.
Сейчас она трется всем телом об него, так лихо двигает бедрами, как наездница, скачущая галопом по цветочным полям. И он не выдержал.
Скинул ее с себя в это поле, развел стройные ноги в стороны и просто вошел в самый центр ее женственности.
Сразу и на всю длину.
Ее лоно, как родное приняло его член, а губы растянулись в манящей улыбке безумной, когда она сама обхватила ногами его бедра и выгнулась дугой. Открывая взору набухшие, покрасневшие соски, в которые он тут же вгрызся с яростью голодного волчары.
Он скучал по ее телу, скучал по узкой расщелине, в которую так приятно вбиваться без страха сделать больно.
Потому что она приняла его натуру, свою натуру, приняла его жесткость и сама подталкивает его к ней, порой царапая кровь в спину или оттягивая волосы.
— Сильнее, — сдавленно произнесла она и снова сомкнула зубы, боясь издать лишний звук.
Он помог, протолкнул три пальца в рот и трахал, с той же ритмичностью, с которой член толкался в желанное тело.
И вот еще череда нескольких отбойных, как молот фрикций, грудь что так потрясно сотрясается в такт толчкам и Давид ощущает, как его член сильнее обволакивает женская плоть. Буквально сжимает тисками. Женские тонкие пальчики тянут его за лацканы пиджака и все…
Он отпускает себя и срывается, скользя внутри на полной скорости, чтобы, наконец, взорваться обжигающим внутренности оргазмом.
А потом они долго лежали, на полу, освещенные лунным светом и молчали.
Говорить не хотелось, хотелось просто вдыхать женственный аромат, который не перебьешь ни одними духами.
— Давид… Хозяин, — еле расслышал он сквозь шум в голове и заполошное дыхание.
— Говори, сегодня можешь просить о чем хочешь, — с улыбкой еле выговаривает он и покрывает поцелуями влажную шею.
Наверное, целую минуту она молчала, просто часто дышала, и каждый раз выпускала струю воздуха, когда хотела произнести свой вопрос или просьбу.
— Я не знаю, когда еще попаду в Париж и попаду ли вообще…
— Не надо загадывать.
— И все равно. Вы так много работаете, может быть отдохнете.
— Я только что прекрасно отдохнул, — руками он провел от тонкой талии к бедрам и стал двигаться внутри медленно и нежно, чувствуя насколько там сейчас мокро от смешения соков.