О чём книга «Вкус подчинения»
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.

Автор
В глубокой ночи Майя пробуждается от страшного сна, где слышит нечеловеческий стук в дверь, будто призрак. В реальности это лишь начало ее беспрерывной борьбы за выживание, когда каждый звук может быть знаком смерти.
Водил по ресторанам, рассказывал невероятные французские легенды. Он был своими везде, где бы мы не находились. И часто улыбался знакомым.
Мягко, безразлично.
Но от этого простого движения лицевых мышц дыхание спирало, в сердце тут же рвалось из груди.
Он казался ненастоящим, не моим. Снова возникла параллель с золушкой. И я уже чувствовала, что тиканье часов на нашей бомбе становится все громче.
Это пугало, хотелось время остановить, повернуть вспять, чтобы оно перестало нас гнать к неизбежному разрыву.
Между нами стояла стена из моей лжи, его безразличия и поступка, который я только ухудшила. Когда еще два раза приходила в личный кабинет и удаляла все сообщения из папки «спам».
Когда пришло время уезжать, я долго сидела на подоконнике, смотря на сияющую в темноте Эйфелевую башню и не собиралась.
Просто не могла себя заставить встать и сложить вещи в чемодан.
При этом мне не терпелось добраться до Москвы и выяснить все, что происходило с Леной.
У нее очень долго брали анализы, долго обследовали, но все было настолько тайно, что даже Варвара ничего не смогла выяснить.
Я крутила новенький айфон в руках, который мне сам подарил Давид и чувствовала, как теряюсь на перепутье.
Мне срочно нужно в Москву, но и отсюда уезжать я не хотела. Не хотела терять аромат свежих круасанов, цветочные поля, запах настоящего арабского кофе, разговоры с Василисой, и конечно Давида.
Давид. Давид. Его сущность, давно вошла в меня ножом, несколько раз провернулась и застыла навсегда.
Я готова была ради него на все, на любой изврат, который он бы не попросил. Он делал мне больно ночью и лелеял днем, он чередовал кнут и пряник с изяществом палача, занесшего топор.
— Майя, — зашла в спальню Василиса и села рядом со мной.
Она все знала. Мне нужно было рассказать хоть кому-то. И я знала, что Васька не трепло.
— Ты не думаешь, что он не такое чудовище, как ты считаешь?
— Я никогда не считала его чудовищем, — с улыбкой шепчу я, и утыкаюсь лбом в стекло.
— Он бы все понял…
— Мне хочется в это верить, Васька, очень. Но я не могу рисковать. Понимаешь?
— Понимаю.
— Даже если он откажет, он не будет виноват. Только я буду причиной неудачи. Я должна довести все до конца…
— А если он не расстанется с тобой? Месяц подходит к концу, а он все так же одержим тобой.