Кто-то верил, крестился:
– Хоть бы ирода этого с престола сбросил!
Другие – больше из боярских семей и служилого люда – ухмылялись.
Но слухи и до царя дошли, сильно его взволновав. Говаривала же как-то Иоанну матушка, что-де был у него старший брат, да сгинул от болезни в детстве. И хоть давно это было, да запомнил слова ее маленький тогда Иоанн, а сейчас вот припомнилось. Отмахнулся он от слуха вначале, а душу червь точит, хоть после смерти нескольких жен сердце каменное стало. Раньше Анастасия да Мария жестокий нрав его смягчали, потом некому стало. Козни любые придумывать стал, палача Малюту Скуратова ближайшим помощником сделал. Царствование начал успешно, Казань покорил и Астрахань. Только к концу его правления Русь обезлюдела, обескровилась, ремесла и торговля едва дышали. Долго еще после Иоанна Русь с колен подняться не могла. Упавшую власть поляки попытались присвоить, а закончилось все Великой Смутой.
Опричники смотрели на блаженных сквозь пальцы – чего юродивых трогать? Меж тем Андрей знал цену пропаганде. Он нанял нескольких нищих инвалидов, которые на папертях храмов вещали о чуме, уже бывшей в соседних городах, о голодных годах и о том, что царь под свою руку солеварни взял и потому соль вздорожала. А еще нанятые им людишки о Кудеяре слухи распространяли. Коли поблизости стрельцов или кромешников не было – громогласно, а иногда шепотком, на ушко богомольной старушке. Сам Андрей, одетый в рубище, только ходил среди блаженных, приглядывая, как они его деньги отрабатывали.
Понемногу вся Москва уже гудела от слухов, и, как это часто бывает, слухи видоизменялись, добавлялись подробности, множились прегрешения Иоанна.
И, видимо, царя эта ситуация обеспокоила. Опричники стали хватать юродивых. Отходив плетками, отпускали, предупредив, что в другой раз они так легко не отделаются.
А на Кудеяра, как и предполагал Андрей, Иоанн послал стрельцов – посылать опричников он побоялся. В Москве волнения – а ну как бунт вспыхнет? Земщина и бояре на царя обижены, могут и не встать на его защиту. «Вот пусть идут на разбойника», – решил царь. А наиболее преданные ему люди в Москве и Александровской слободе останутся.
Когда Андрей узнал, что стрельцы в поход собираются, он отрядил к Никифору, взявшему имя Кудеяра, Леонтия.
– Разыщи собрата своего да извести, что царь стрельцов на него посылает. Пусть завал на дороге устроят, стрельцов потреплют, насколько возможно, а потом – врассыпную, по избам. Сила стрелецкая, кулак мимо цели пройдут.
