А потом город посетил аспект Второго ордена, и отца нелегкая занесла на его проповедь. С того дня все переменилось.
Они с Ривой спрятались от дождя в узкой щели на склоне горы. От ливня она более или менее защищала, но развести огонь было невозможно. Они укрылись под плащами и согревались дыханием лошадей.
— Все свободное время он начал посвящать беседам, — продолжал Аркен. — Каждая лишняя монетка тратилась на печатание его так называемых трактатов, которые он бесплатно раздавал на улицах. Нам с сестрой приходилось часами торчать рядом с ним, пока он нес эту ахинею. А хуже всего было то, что некоторые действительно останавливались и начинали слушать. Я просто ненавидел их за это. Если бы слушателей не было, отец наверняка бросил бы это дело, и Четвертый орден оставил бы нас в покое. У вашего бога ведь нет никаких орденов, верно?
— Наш мир создан по воле единственного Отца, — сказала Рива, — чтобы мы узнали его любовь. Один мир, один Отец, одна церковь.
«Пусть даже продажная и развращенная».
Аркен кивнул и тут же чихнул. На кончике носа повисла прозрачная капелька.
— Они будут тебя искать? — спросила Рива.
— Очень сомневаюсь. Мы поцапались, наговорили друг другу всякого, — с тоской произнес мальчик.
— Слова не стрелы, их можно взять назад.
— Он приказал нам не сопротивляться! — рявкнул Аркен и сжал кулаки. — Просто сидеть и бубнить его дурацкий катехизис, глядя, как они выезжают из леса. Ну что он за человек такой?
«Обычный верующий», — подумала Рива.
— Что же он проповедовал, что они так сильно разозлились?"
"— Утверждал, что Вера ушла с правильного пути. Якобы мы совершили огромную ошибку, «красная рука» исковеркала наши души, превратив нас в ненавистников, тогда как на самом деле мы должны любить друг друга. Мы убиваем, вместо того чтобы спасать. Ну, и еще говорил, что, преследуя отрицателей, мы воздвигаем стену между нашими душами и Ушедшими. И вот в один прекрасный день к нам постучался брат из Четвертого ордена. Он привез послание аспекта. Тот вежливо, но твердо просил отца заткнуться. Отец разорвал пергамент и бросил клочки в лицо брату. А два дня спустя его мастерская сгорела.
Ворчун начал бить передним копытом по камню и мотать головой. Рива уже немного изучила его характер: конь терпеть не мог просто стоять на месте. Она приподнялась, достала из седельной сумки морковку, протянула жеребцу. Тот благодарно захрумкал.
— Нет у тебя передо мной никакого долга, Аркен. К тому же путешествовать в моей компании… опасно.
— Ты не права. Это что касается долга. А на опасность мне плевать.
Его взгляд был искренен, но в нем промелькнуло еще что-то. Смущение. «Он же еще совсем мальчишка. При всех своих проблемах».
— Я кое-что ищу, — проговорила Рива.