— Давай договоримся: помоги мне, и твой долг будет исполнен. Потом можешь убираться на все четыре стороны.
— Как скажешь. — Аркен кивнул и криво улыбнулся.
— Твой отец забыл посмотреть, было ли оружие у «Пустослова», — сказала она, достала из седельной сумки нож и бросила мальчику.
Тот покрутил его в руках, вытащил из ножен: длинное лезвие из хорошей стали, нож отлично сбалансирован, рукоятка из черного дерева сделана с перекрестной резьбой для лучшего хвата.
— Я все равно не умею им пользоваться. Когда был маленьким, отец не разрешал мне играть даже с деревянным мечом.
Рива выглянула наружу. Дождь вновь превратился в легкую морось. Взяла Ворчуна под уздцы и повела наружу.
— Я тебя научу.
* * *Это было похоже на игру с ребенком, пусть даже ребеночек был на целый фут выше и в два раза тяжелее. «Какой же он увалень», — удивлялась Рива. Аркен споткнулся, его нож (в ножнах) прошел на расстоянии вытянутой руки от девушки. Та с легкостью увернулась, прыгнула на спину подростку и прижала нож к его горлу.
— Попробуй еще раз, — приказала она, отскакивая назад. Заметила легкий румянец на его щеках и нервную неуверенность, с которой он поднял свое оружие. «А ведь это вовсе не смущение, — поняла она. — Не надо было мне на него прыгать».
Следующие четыре дня она тратила по часу утром и вечером, обучая его основным приемам работы с ножом. Задача оказалась безнадежной. Аркен был большим и сильным, но слишком медленным и неуклюжим, чтобы парировать даже самые простые удары. Тогда она предложила убрать ножи и заняться рукопашной борьбой. Это у Аркена получалось лучше. Мальчик довольно быстро освоил основные комбинации, ему удалось даже один раз чувствительно задеть Риву по руке.
— Ой, прости! — выдохнул он, увидев, как она потирает ушиб.
— За что? Сама виновата… — Она поднырнула под его руку, легонько ударила ладонью по щеке и отскочила прежде, чем он успел отреагировать. — Я двигалась слишком медленно. Все, на сегодня хватит. Давай поедим.
Рива понимала, что позволила ему остаться, потакая нечестивому желанию — ей хотелось человеческого общения, которого она была лишена с тех пор, как бежала от Аль-Сорны. Кроме того, мальчишка без разговоров взял на себя роль помощника: разводил костер, ухаживал за лошадьми, готовил еду по вечерам, и все это — почти с религиозным рвением. «Это нечестно, — думала она, глядя, как он нарезает бекон на сковороду. — Мне не нужна его помощь. А уж то, как он пялится на меня…» Хотя в его взгляде не было никакой плотоядной похоти или чего-то в этом роде. Скорее тоска. «Он же еще совсем мальчишка!»
На следующий день вдалеке показался зазубренный шип Высокой Твердыни.