Сидевший рядом с ней Арендиль с осунувшимся от тревоги лицом сжал руку матери.
— Ваше высочество, — твердо произнес барон, — давайте мы продолжим разговор о владыке фьефа после ужина? Эта тема не способствует пищеварению.
Остаток застолья прошел в молчании, которое нарушали лишь вопросы Давоки о составе блюд, появлявшихся перед ней.
— Жел-ле? — протянула она, ковырнув ложкой трепещущий десерт, созданный поваром в виде замка. — А выглядит как чьи-то сопли.
* * *— Насколько я понимаю, милорд, — сказала Лирна, — моей лекции о положении дел в Королевстве вам не требуется.
Они были в главном зале одни, если не считать двух волкодавов. Лирна определенно нравилась этим зверюгам: один из псов положил голову ей на колени, едва она уселась в кресло перед огромным камином. Бендерс остался стоять у мраморной каминной полки. Выражение его лица было настороженным, однако Лирна разглядела старательно подавленный гнев.
— Нет, ваше высочество, — подтвердил барон. — Не требуется.
Один из волкодавов зарычал и взъерошил загривок.
— Покушение на владыку башни Аль-Беру грозит нам новыми беспорядками, — продолжила Лирна. — До сих пор Ренфаэль можно было назвать тишайшим уголком Королевства. Полагаю, вы согласитесь со мной, что лучше бы ему таковым и остаться.
— Я не ищу междоусобиц. Я лишь хочу защитить то, что принадлежит мне.
— Пороча репутацию владыки фьефа?
— Его репутация запятнана давным-давно, еще до войны. Я же говорю чистую правду и только тогда, когда меня спрашивают.
— И как часто вас об этом спрашивают?
Бендерс взял кочергу и принялся шуровать в камине, точными ударами разбивая головни.
— Многие здесь приходят к мысли, что под управлением подобного человека они пятнают свою честь. А если рыцарь приходит ко мне за советом, имею ли право я ему отказать?
— Вы обязаны хранить мир в Королевстве. Ваше положение в этом фьефе и при дворе чрезвычайно высоко. Никакой другой рыцарь не пользуется подобным уважением. Но чем выше находишься, тем больше ответственность, хочется нам того или нет.
Барон опустил глаза, совершенно в манере Алис, подтверждая догадку Лирны об их родстве, при этом ничем не напоминая ее темноволосого, кудрявого сына. «Я лишь хочу защитить то, что принадлежит мне…»
— Почему вы не признали свою дочь? — спросила она. — Или хотя бы внука?"
"— Я… — Бендерс распрямился, по-прежнему избегая ее взгляда. — Не понимаю вас, ваше высочество.
— У вас нет ни жены, ни других детей. Ваша дочь, пусть даже рожденная вне брака, несет в себе вашу кровь. Вы, без сомнения, сильно ею дорожите. И все же не даете ей свое имя.
— Это слишком личное. — Он отошел от камина и отвернулся, заложив руки за спину.
— Милорд, я проделала длинный путь и видела много опасностей.