— Таким образом, если вы признаете его мать, Арендиль станет юношей благородного происхождения. Достойным рыцарем, в жилах которого течет кровь владыки фьефа. А заодно — претендентом на его трон.
— Дарнел приходил ко мне после того, как я возвратился с войны. Требовал вернуть сына. Я ответил, что сына у него нет. Дарнела сопровождали едва ли двадцать воинов, молодых и неопытных, поскольку все до единого вассалы полегли под Марбеллисом. У меня же было более пятидесяти рыцарей, прошедших пустыню. До сих пор жалею, что не покончил с ним тогда раз и навсегда.
— Он отказался от своих претензий?
— Увы, нет. — Барон покачал головой. — Он по-прежнему жаждет получить своего наследника, из которого либо вылепит чудовище, подобное себе, либо пожертвует мальчиком, когда сочтет, что ему это выгодно. Но если я дам Арендилю свое имя, все будет выглядеть, как претензия на трон владыки. И тогда войны в Ренфаэле не избежать.
— В таком случае позвольте поблагодарить вас за вашу стойкость, барон.
— Поверьте, ваше высочество, если во фьефе начнется усобица, то не из-за меня. Однако, если свара все же произойдет, с помощью короля я по крайней мере смогу излечить эту землю. Наш же владыка фьефа способен лишь наносить раны, но не врачевать их.
Лирне хотелось предостеречь Бендерса от чересчур смелых речей, но ведь она сама вытянула из него всю правду с крайне неучтивой настойчивостью.
— Война не должна начаться в этом фьефе, — сказала принцесса. — Ни при каких обстоятельствах. Вы меня понимаете, барон?
Тот мрачно кивнул, глядя в огонь."
"— Прошу вас, милорд, будьте терпеливы и стойки в исполнении долга. Завтра Арендиль отправится со мной в Варинсхолд, где я посоветую королю взять его под свое покровительство. Мальчик получит должное образование и станет служить короне, находясь далеко за пределами посягательств своего отца. Его мать также может отправиться с нами, я всегда буду рада ее обществу.
— Это поместье — весь их мир, — мягко произнес Бендерс. — За его пределами я видел многое, что хотел бы забыть, и мечтал оградить от этого опыта своих близких.
Лирна погладила напоследок обоих волкодавов и, несмотря на поскуливание того пса, чья голова лежала у нее на коленях, поднялась с кресла.
— Такова цена благородной крови, милорд. Мы не вольны выбирать собственную дорогу в жизни, но лишь то, как именно пройдем по ней. А сейчас мне надо отдохнуть, а вам — поговорить с семьей.
* * *Она так и знала, что Алис расплачется, а вот благодарность женщины удивила принцессу.
— Мудрость и сострадание, — сказала дочь барона на следующее утро, подавив очередной приступ рыданий, когда они прощались на дорожке у дома Бендерсов. — Да хранят вас Ушедшие, ваше высочество.