— Я прав, мой ученый раб?
Это могло быть как ловушкой, так и откровенным невежеством: в обоих случаях у меня не было времени на сочинение красивой лжи.
— Простите меня, хозяин, но не совсем. У нынешних… затруднений существуют исторические параллели.
— Параллели, — тихо произнес генерал и вдруг взорвался коротким лающим смехом, офицеры с готовностью вторили ему. Генерал как бы беспомощно развел руками и приподнял брови. — Так просвети же нас, темных воларских дураков, о великий Вернье! Когда и где были эти параллели?
— В Кузнечном веке, хозяин, около восьми сотен лет назад. В войне, которая выковала Воларскую империю.
— Я сам знаю, когда был Кузнечный век. Понял, альпиранский паскудник? — Он смотрел на меня, едва подавляя ярость, и тут во мне созрела уверенность, что жизнью я обязан единственно его жене. — Можешь продолжать, — буркнул он, когда его гнев немного утих.
— Город Кетия, — сказал я. — От этого названия произошло наименование провинции Эскетия. Кетия дольше всех сопротивлялась империи, и прошел почти год, прежде чем пали ее стены. Но сражение на этом отнюдь не закончилось. Их король, знаменитый воин и, как повествуют легенды, сильный маг, воодушевил людей на подвиг стойкости, выходящий за пределы воображения. Каждый дом стал крепостью, каждая улица — полем битвы. Ужас и отчаяние охватили имперских солдат, им стало казаться, что этот город не будет взят никогда.
— Но он был взят, — прервал меня генерал. — Я своими глазами видел руины Кетии.
— Да, хозяин. Переломный момент наступил, когда Совет назначил нового командующего, Вартэка, известного в летописях как Острие Копья. Свое прозвание он получил потому, что всегда сам вел в атаку свое войско и первым встречал врага. Его бесстрашие вернуло солдатам утраченную отвагу. Потребовалось еще несколько недель боев, но Кетия пала, все ее мужчины были убиты, а женщины и дети угнаны в рабство.
Воцарилась мертвая тишина. Генерал взирал на меня в немой ярости. Я же стоял тише воды, ниже травы, с совершенно бесстрастным лицом. Мои преданные читатели поймут, что в словах вашего покорного слуги нет смелости. Я вовсе не намеревался оскорбить генерала очевидным подтекстом своего рассказа. Я просто подчинился приказу, поведав хозяину об историческом факте — в том виде, в каком его описали летописцы.
— Мой благородный супруг. — На палубе очень вовремя появилась Форнелла, одетая в простое платье из белого шелка и алую атласную шаль. Подойдя к генералу, она поставила перед ним кубок вина. — Выпейте, мой благоверный муж. Возможно, это отвлечет вас от заплесневелых басен моего глупого, но весьма дорогостоящего раба."
"Генерал медленно поднял кубок и отпил, не сводя с меня налитых кровью глаз, из чего я заключил, что наказание будет суровым.