Она позволила ему себя обнять, поморщившись от перегара, когда он целовал ее в щеку.
— Откуда вы знаете мое имя? — спросила она, когда он оставил ее в покое.
— Но ведь тебя так назвали бабушка с дедушкой? В честь нее, да? — Он указал на пустое кресло и вернулся к столу. — Я очень рад тебя видеть.
— Бабушка с дедушкой? — переспросила Рива, оглядывая сад. «Как много тут гвардейцев».
— Ну да. — Дядя, похоже, выглядел озадаченным. — Они же тебя воспитывали, разве нет?
Рива моментально позабыла о бегстве. Подошла к креслу и села.
— Они давно умерли. Как и моя мать. А мой отец… — Она запнулась. Об отце он и сам все знал. — Почему вы не приказали меня убить?
— И какой же я после этого был бы дядя? — рассмеялся он и подлил себе еще вина.
— Вы знали мою мать?
— Разумеется. Не так хорошо, как твой отец, конечно, но я помню ее прекрасно. — Его покрасневшие глазки ощупывали ее лицо. — Она была очень красивая. И очень веселая. Неудивительно, что Хентес в нее влюбился. Увидев тебя, я решил, что это ее призрак явился мне на помощь. Ты — ее точная копия, вот только глаза… Глаза у тебя как у Хентеса.
«Влюбился в нее?» Священник камня на камне не оставил от иллюзий насчет истинных отношений ее родителей. «Твоя мать была дешевой шлюхой, — просто сказал он ей. — Одной из многих, которые вились вокруг Истинного Меча еще до того, как Отец осенил его своим Словом. У тебя есть шанс искупить ее грех, придав смысл своему позорному существованию».
— Не будь она служанкой, он бы наверняка женился на ней, — продолжал ее дядя. — Надо было видеть гнев твоего деда, когда он узнал о твоем скором появлении на свет. У Хентеса были, конечно, и другие женщины, как и другие бастарды, но никого он не захотел оставить при себе. Твоей матери вручили изрядную сумму денег и отослали обратно на ферму к ее родителям, а самого Хентеса наш отец отправил на нильсаэльскую границу гоняться за бандой каких-то головорезов. Потом до нас дошли сведения, что твоя мать умерла при родах. Не удивлюсь, если именно горе сделало его столь безрассудным. Прежний Хентес ни за что не стал бы атаковать лучника, стоящего в тридцати футах."
"— «Даже будучи грешником, человек, ставший впоследствии Истинным Мечом, никогда не бежал своего долга, — процитировала Рива. — Служа людям, он был ранен разбойничьей стрелой. Днями и ночами страдал он от боли, впал в забытье, и тогда Слово Отца пробудило его к новой жизни».
— Так ты знаешь одиннадцатую книгу?
— Слово в слово.
«Он вбивал ее в меня до тех пор, пока я не запомнила текст лучше него самого».
— Тот человек, который явился сюда прошлой ночью? Ты ведь знакома с ним, верно?
Рива кивнула, у нее внезапно перехватило дыхание.
— Тогда ты должна назвать его имя, — произнесла госпожа Велисс, глядя на нее поверх свитка.