Брат Келан, приглашенный по настоянию Дарены, сидел рядом с ней. На лице целителя отражалось беспокойство. Кроме того, Ваэлин позвал брата Холлана из Четвертого ордена. Этот рассматривал Дарену с неприкрытым страхом, вцепившись руками в принесенные с собой свитки. От предложения Ваэлина обставить все так, чтобы скрыть ее способности от всех, кто еще не был в курсе, Дарена лишь отмахнулась:
— После того что я видела, все это уже не имеет значения. К тому же, как я подозреваю, большинство и так догадывалось.
В углу примостился брат Харлик. Несмотря на новую должность архивариуса, он не делал никаких заметок о происходящем на совете, но Ваэлин знал, что тот запомнит каждое слово и позже опишет все в подробностях. Алорнис сидела рядом с братом и изо всех сил стискивала руки, пытаясь унять дрожь. «За Алюция беспокоится, — подумал Аль-Сорна. — И мастера Бенрила».
— А что же королевская гвардия? — спросил он Дарену.
— Я их не видела, милорд. Городская стража, разумеется, вступила в бой, но…
— Король? Принцесса Лирна?
— Я задержалась над дворцом настолько, насколько смогла, но разглядела только трупы и закопченные развалины.
Ваэлин кивнул, и Дарена села, горестно опустив голову. Брат Келан бережно взял ее за руку.
— Капитан, — Ваэлин повернулся к Адалю, — каковы наши силы?
— На данный момент явилось свыше двух тысяч, милорд. Остальные прибудут в течение семи дней. Гвардия Северной башни насчитывает три тысячи человек: они соберутся в полном составе, как только приедут отряды с окраин. Учитывая время в пути, на все про все потребуется около двух недель.
— Этого недостаточно, — подала голос Дарена. — Армия, которую я видела, превышает нашу в пять или шесть раз, даже с учетом сеорда и эорхиль, которые явятся на наш призыв.
— Объявите всеобщую мобилизацию, — приказал Ваэлин Адалю. — Мы соберем всех мужчин, способных держать в руках оружие, включая рыбаков и шахтеров.
— Будет исполнено, милорд, — медленно кивнул Адаль, на его скулах заиграли желваки.
— Что-то не так, капитан? — спросил Ваэлин.
— Народ недоволен, милорд.
— Недоволен?
— Люди не хотят воевать, — сказал Келан, увидев, что Адаль медлит с ответом. — Половина из них родилась здесь и никогда не бывала в Королевстве. Другая же половина как раз бывала там и желала бы никогда больше туда не возвращаться. Они интересуются — и не без оснований, надо заметить, — почему они должны воевать за метрополию, которая ничем им не помогла, когда мы тут сражались с Ордой. Тамошняя война — не наша война.
— Но она станет нашей, когда воларцы явятся сюда, — ответила Дарена прежде, чем Ваэлин дал волю своему гневу. — Я видела их души: в них нет ничего, кроме алчности и похоти. Они не удовольствуются Варинсхолдом, Кумбраэлем или Нильсаэлем.