Ваэлин понимал, что каждый день, потраченный на подготовку, увеличивает их силы, однако его подгоняла необходимость выехать как можно быстрее. «Варинсхолд пал за один день. Куда они нанесут следующий удар?» Дарена вызвалась ежедневно следить за происходящим в Королевстве, но смертельная слабость, охватившая ее после первого же «рейда», убедила Ваэлина, что ей следует пока поберечь силы.
— Сделаем это, когда мы доберемся до леса.
— Вы уверены, что нам позволят пройти? — спросила Дарена, когда они вдвоем объезжали лагерь: Аль-Сорна стремился, чтобы его видело как можно больше людей. — Единственный человек из всего Королевства, которому они это разрешали, был мой отец. Но даже он мог заходить туда только в одиночку и без оружия.
Ваэлин кивнул и пришпорил коня. Его взгляд упал на двух мужчин, сражавшихся на деревянных мечах. Вокруг собралась толпа зрителей. Более рослый умело провел комбинацию ударов и выбил палку из рук противника, сшибая его с ног. Затем помог рекруту подняться, широко улыбнулся и развел руками. Это был хорошо сложенный юноша, его длинные волосы, связанные на затылке в хвост, достигали середины обнаженной мускулистой спины, которая блестела от пота.
— Четвертый! Кто следующий?
Несмотря на мастерство, он был еще совсем молод. На взгляд Ваэлина, ему едва ли исполнилось двадцать. Со свойственной молодости самоуверенностью он издевательски насмехался над окружившими его мужчинами, которые не желали с ним драться:
— Что, труса празднуете? Ну же, давайте! Три монеты тому, кто окажется лучше меня!
Парень снова засмеялся, но тут же умолк, заметив в толпе Аль-Сорну. Губы забияки тронула улыбка, глаза сощурились. Песнь крови открыла Ваэлину неприятную правду.
— А как насчет вас, милорд? — окликнул его юнец, салютуя своей палкой. — Не окажете ли честь скромному корабельному плотнику, позволив чуток помахаться с вами?
— В другой раз, — процедил Ваэлин, отворачиваясь.
— Вот как, милорд! — В голосе юнца прозвучала злость. — Неужто вы хотите, чтобы все эти добрые люди заподозрили вас в трусости? Многие здесь интересуются, отчего вы не носите меча.
Кто-то из гвардейцев Северной башни попытался было приструнить выскочку, но Ваэлин жестом остановил его.
— Как ваше имя, любезный? — спросил он парня, входя в круг.
— Даверн, милорд, — с поклоном ответил тот.
— Корабел, значит, да? — переспросил Ваэлин, отдал Дарене свой плащ и поднял с земли деревянный меч. — Однако такое мастерство не получишь, если день-деньской размахивать только теслом.
— У каждого может быть увлечение, не связанное с работой, разве нет, милорд?
— Конечно. — Ваэлин встал в боевую позицию, глядя юнцу прямо в глаза. Даверн выдержал взгляд, но в глубине его зрачков Ваэлин обнаружил разъедающую ненависть.