— А будущее? Каково будущее этой земли?
Слепая повернулась с костру и некоторое время молчала. Ваэлин уже решил, что ответа не будет, но она произнесла:
— Ты, Бераль-Шак-Ур, и есть самое далекое будущее, в которое мне удалось заглянуть. После тебя будущего нет. По крайней мере, я ничего не вижу.
— И все же вы хотите, чтобы я сражался?
— Мой дар несовершенен, и многое остается сокрытым. Да и вообще, чего бы ты хотел? Сидеть с унылой физиономией и ждать конца?
— Твое племя не пропускает нас через лес. Что мне им сказать?
— Не пропускает? — Она изумленно наморщила лоб. — Передай им, что они должны это сделать. Это поможет.
— И все?
— А мне-то откуда знать? — Она издала горький смешок. — Люди, живущие в этом лесу, хоть и говорят на одном со мной языке, и в их жилах течет та же кровь, что и в моих, но это уже не мой народ. Те, кто сейчас приходят к камню, — лишь тени былого величия и красоты. Они сбиваются в кланы и заняты лишь бесконечными сраженьями с лонаками, а знания и мудрость променяли на легенды и сказки. Они забыли, кем были когда-то, они ослабели и измельчали.
— Если они не присоединятся теперь ко мне, то исчезнут даже эти тени прошлого величия, а вместе с ними и надежда, что однажды все возродится.
— Разбитое не склеить. Таков порядок вещей. — Она повернулась к камню. — Эти ковчеги памяти времен создали не мы, они существовали задолго до нас. Мы лишь догадались, как ими пользоваться, хотя они по-прежнему непокорны и захватывают разум тех, кого сочтут недостойными. Когда-то народ, куда более великий, чем сеорда, творил чудеса и строил города, сплошь покрывавшие эту землю. А сейчас даже имени тех людей никто не помнит. — Она замолчала и вновь повернулась к огню, на ее лице отразилась усталость. — Я надеялась, что наша с тобой последняя встреча будет радостной. Что ты поведаешь мне о жене и детишках, о долгих годах, прожитых в мире и покое.
— Мне жаль, что я расстроил тебя. — Ваэлин потянулся к ее руке, зная, что ничего не почувствует, но все равно накрыл ее ладонь своей.
Она не ответила, и Аль-Сорна понял, что виденье рассеивается. Он вернулся к камню, протянул руку, чтобы коснуться его поверхности, но задержался.
— Прощай, Нерсус-Силь-Нин.
— Прощай, Бераль-Шак-Ур, — ответила слепая, не поворачивая головы. — Если выиграешь свою войну, возвращайся к камню — возможно, ты найдешь того, кто захочет поговорить с тобой.
— Возможно…
Стоило прижать ладонь к камню, как вернулся солнечный свет, прогоняя ночную прохладу. Ваэлин набрал в грудь побольше воздуха и, стараясь, чтобы голос прозвучал властно, произнес:
— Слепая женщина сказала свое слово…
Он умолк, увидев, что все двенадцать старейшин вскочили на ноги и уставились куда-то в сторону от него, а у Дарены глаза широко распахнуты.