Автор
Харон превращается в смертного Харитона Харламова, попадая в мир с огромными возможностями. Возникает конфликт вокруг власти и становления нового статуса: от курьера до Императора. Начинается священная война за доминирование среди божеств.
Учитывая протяжённость Трассы, я даже близко не берусь рассчитывать водоизмещение этой титанической канавы, но! Если спускать в неё воду потихоньку и быть готовым в любой момент закрутить этот вентиль, то почему бы и нет?
На том я и остановился.
Несколько дней сэр Додерик вёл канал по дну болота от стоянки на восток, – чтобы уйти подальше от города, – ну а сегодня мы наконец-то повернули и даже дошли до лесной опушки. А дальше самое сложное. Дальше взрывы будут греметь на поверхности.
Но это будет завтра, а на сегодня всё.
– Сворачивайся, – приказал я Доде.
Тот развоплотил свою боевую форму, и дети явно расстроились. Я же пересчитал гоблинят по головам, попросил Додерика не потерять никого в пути, запрыгнул на Рудольфа и по берегу поскакал в сторону стоянки.
Поскакал, доскакал, помахал рукой дозорным.
Связанные воедино стволы высоченных иномирных сосен с мокрым чвяканьем упали у моих ног, и прямо по ним я заехал на стоянку. Спешился, осмотрелся. Всё как обычно, вроде бы. Всё, как всегда. Вот только рожи у гоблинов такие довольные, что аж противно становится.
– Отличный денёк, не правда ли?! – бросила мне проходящая мимо гоблинша с плетёной корзинкой, доверху набитой жабами.
– Здравствуйте, Владыка! – кивнул воин в оранжевой каске. – Хорошо выглядите!
– Добрый день! – и ещё один гоблин вдруг свернул с траектории движения, подошёл и принялся трясти мне руку. – Хотел поблагодарить лично! Я даже не подозревал, что в плену может быть так здорово! Спасибо вам, Владыка! Спасибо за всё! Э-э-эх! – и побежал прочь вприпрыжку.
А я стоял и думал: какого чёрта? Не то, чтобы в Разящем Весле было запрещено радоваться, просто… в Разящем Весле было запрещено радоваться без причины! Совсем охренели?! У нас вся работа разом позаканчивалась что ли?!
– Кхм-кхм, – сзади появился Жабыч.
Вождь широко улыбнулся, прищурился от солнышка, а затем вытянул перед собой огромную мозолистую ладошку. На ладошку села стрекоза.
– Знаешь, Владыка, – сказал он. – В такие дни я часта задумываюсь о жызни. И знаешь што? Жысь, она ведь как эта стреказа. Вроде бы херня пучоглазая, но…
– Стоп! – я прогнал насекомое. – Что у вас тут происходит?!
И тут вдруг понял, что слышу музыку. А поверх музыки приятный женский голосок пел о том, что за розовым морем на синем побережье в горах притаился зелёный городок.
Отодвинув Жабыча, я зашагал к Великому Магнитофонному Пню, вокруг которого собралась целая толпа.
– Разошлись! – рявкнул я.