Когда он взял маску и ступил на путь к власти, все казалось простым и легким. Но это дело вытянуло его на край земли законов. Возможно, оно было последней каплей для человека, готового перейти от убийства до самоуничтожения.
Дронго удивленно оглянулся и увидел, как ему кто-то помахал рукой. Он заметил человека, стоявшего за стеклом небольшого прямоугольного помещения. Это был Даниэль Барнард. Рядом с большим бассейном находился второй, спрятанный под стекло. Там искусственно поддерживалась высокая температура. Дронго вошел через дверь, ведущую в сад. Здесь было значительно теплее, очевидно, мощные отопительные системы поддерживали тепло при любой погоде. Он огляделся. У шезлонгов стоял Барнард в легком светло-голубом костюме. Кто-то плыл по дорожке бассейна.
— Добрый день, — поздоровался Барнард, — извините, что не встретил вас в гостиной. Я только недавно приехал.
— А это, очевидно, синьор Моничелли? — слегка кивнул Дронго на плывущего к ним мужчину.
— Да, — кивнул в ответ Барнард, даже не оглядываясь. — Он прилетел совсем недавно. Дело в том, что миссис Линдегрен поехала на важную встречу со своим продюсером и попросила меня вернуться, чтобы представить вас друг другу.
— Добрый день, — закричал Моничелли из басейна, приветливо махая рукой.
Он вышел из бассейна, фыркая и брызгаясь, как породистый пес. Дронго посмотрел на него. Черные зачесанные назад волнистые волосы, нос с небольшой горбинкой, совсем не портивший его, а даже придававший своеобразный шарм, зеленые глаза, красивая линия губ, немного выдающийся вперед подбородок.
Моничелли взял полотенце, вытерся. Затем протянул Дронго руку:
— Здравствуйте. Антонио Моничелли.
— Меня обычно называют Дронго.
— Я об этом слышал. Говорят, что вы земляк нашего Юры Горлача?
— Нет. Просто мы оба выходцы из одной бывшей страны.
— Это уже не так мало, — расхохотался Моничелли. На нем были тугие, обтягивающие сине-черные плавки с отчетливо выпирающим мужским достоинством. Дронго подумал, что никогда не носил таких обтягивающих плавок. Ему было бы стыдно появляться перед людьми в подобном виде. Но Моничелли, очевидно, не страдал подобными комплексами. Он сел на один из стульев, стоящих у бассейна.
— Садитесь, — махнул он рукой, — здесь тепло.
