Когда он взял маску и ступил на путь к власти, все казалось простым и легким. Но это дело вытянуло его на край земли законов. Возможно, оно было последней каплей для человека, готового перейти от убийства до самоуничтожения.
Я терпеть не могу прохладной погоды, хотя, впрочем, в Лос-Анджелесе она всегда теплая. Но мне нужно, чтобы было совсем тепло, очень тепло. Я ведь итальянец, более того — неаполитанец, вырос под горячим южным солнцем. А там всегда очень тепло.
По-английски он говорил безупречно, без всякого акцента. Скорее как американские итальянцы, чем приехавшие из Европы гости.
— Я вас понимаю, — улыбнулся Дронго. — Вы давно прилетели в Лос-Анджелес?"
"— Два часа назад. Эти перелеты меня совсем не утомляют. Особенно если в лайнере есть симпатичная стюардесса, — тихо добавил он и подмигнул гостю, чтобы не услышал секретарь его супруги.
От Дронго не укрылось, как несколько изменился в лице Барнард. Но секретарь промолчал.
— Вы знаете, зачем меня пригласили? — спросил Дронго.
— Для охраны наших тел, — рассмеялся Моничелли. Зубы у него были идеально ровные и красивые. Настолько красивые, что невольно приходила мысль о хорошем стоматологе.
— Господин Дронго эксперт-аналитик, — вмешался Барнард, — он полетит с нами на Барбадос.
— Очень хорошо, — обрадовался Моничелли, — рядом со мной наконец появится еще один настоящий мужчина. А не куча визгливых и вертлявых мужиков, с которыми нельзя даже поговорить.
— А кто первый? — поинтересовался Дронго.
— Какой первый? О чем вы говорите?
— Вы сказали «еще один». Кого вы имели в виду?
— Вас и Юрия Горлача. Остальные вызывают только смех.
— Может быть, виски? — спросил он.
— Нет, спасибо. У бассейна и в такую жару меня просто развезет, — признался Дронго.
— А внешне вы производите хорошее впечатление. Мы, кажется, одного роста. Какой у вас рост?
— Метр восемьдесят семь.
— У меня метр восемьдесят пять.
— Чтобы познакомиться с вами. Мне показалось важным узнать поближе человека, жена которого пригласила меня для работы.
