А ты мне разве не делаешь больно?
— О чем ты? Я тебя не понимаю!"
"Ростовский отпустил Ладу, теперь она не отойдет от него до тех самых пор, пока он не получит ответа. На ее красивом лице не было заметно ни единой черточки раскаяния.
— Тебя видели в «Мандарине» с каким-то крупным мужчиной. Извини меня, но, кажется, ты танцевала ламбаду. — Лицо жены покрылось багровыми пятнами. Хмыкнув, Ростовский продолжал: — Или, может, я чего-то путаю и ты танцевала вальс?
Губы Лады дрогнули, сейчас она напоминала девочку, которая ожидает неотвратимого наказания за разбитую чашку. Наверняка ей придется целый час простоять в углу, уперев глаза в стену. Если бы она знала, что это не самое страшное наказание в жизни! Такую девочку, переполненную наивностью, стоило бы приласкать и пожалеть, но Ростовский молчал и был той самой неминуемой расплатой.
— Нет, — после долгого молчания выдавила из себя Лада.
Ростовский внутренне подготовился к подобному ответу. Хотя в ее ситуации не оставалось ничего другого, как идти в полный отказ. Сейчас она будет убеждать его в том, что в «Мандарине» была не она, а какая-нибудь другая девушка, очень на нее похожая. Кто знает, может быть, он и поверил бы в это, во всяком случае, сумел бы убедить себя в том, что ничего не произошло. А там, глядишь, позабыл бы обо всем навсегда. Ведь мужики такие дураки, когда по-настоящему любят своих женщин.
Но на красивом лице Лады, он читал совершенно обратное — измена произошла. Выражения ее лица было вполне достаточно, даже если бы женщина не произнесла более ни слова. Илье Ростовскому одновременно было и жаль Ладу. Ему в самом деле хотелось погладить ее по бестолковой голове, но вот сил, чтобы приподнять руку, не хватало.
А может статься, она выбрала верную тактику? Пускай идет в отказ, ни в чем не признается, и он сделает вид, что поверил ее объяснению. И они заживут, как раньше, хорошо и спокойно.
Нужно помочь девушке.
— Чего нет? — спросил Ростовский. И, к собственному удивлению, разобрал в голосе надежду.
— Тебе верно сказали, я танцевала ламбаду! — произнесла Лада почти с вызовом.
Оправдания не получилось. Жаль. Ведь он давал ей шанс.
Рука невольно поднялась для удара.
— Ах ты!
Лада не стала закрываться, лишь прикрыла глаза.
— Долго я буду ждать? — произнесла Лада, не размыкая век. — Я готова выдержать любое наказание. Если ты хочешь разрубить меня на куски и сложить в корзину, я не возражаю, — сказала она все тем же ровным голосом, и уже с надрывом, не скрывая подступивших к горлу слез, продолжала: — Только не прогоняй меня, слышишь!
— Что же ты наделала, дурочка! — сокрушенно вздохнул Ростовский, бессильно опустив руку и одновременно понимая, что никогда не сможет ударить Ладу. — Мне казалось, что ты меня любишь.
Лада открыла глаза.