Прикосновение получилось осторожным, робким и, может быть, поэтому выглядело очень нежным. Лада почувствовала, как по всему ее телу пробежал ток желания. Даже сейчас, вдруг сделавшись необыкновенно далеким, Илья продолжал ее волновать, как и прежде.
Что же тут поделаешь с этой женской сущностью!
Пальцы Ильи, словно беспомощные слепцы, отыскали узкую женскую ладонь и несильно потянули к себе. Лада опустилась на колени к Ростовскому и длинными тонкими руками обвила его шею.
Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь обществом друг друга.
— Ты простил меня? — не без усилия задала главный вопрос Лада, вытирая слезы.
— Я не могу тебя не простить, — честно отвечал Ростовский, — потому что я люблю тебя.
— Они сказали, что если я не пойду с ними, то они убьют тебя, — отвернулась Лада, стараясь сдержать слезы.
— Я тебе верю… Не будем больше об этом.
— Просто я хочу тебе сказать, — вытирала Лада кулаком проступившие слезы, — что я ни за что не пошла бы с ними. Я боялась за тебя.
— Кто это, Резван? — спросил Илья.
— Да, — уныло кивнула Лада.
— Поня-а-атно, — разочарованно протянул Ростовский. — Он нарушил свое слово. На его месте я бы так не поступал.
— Что ты собираешь делать? — встревоженно спросила жена. — Я очень боюсь за тебя.
Илья улыбнулся:
— Тебя не должно это тревожить. Ничего не бойся. Я тебя никому не отдам, — твердо пообещал он.
— Я очень боюсь, что у нас с тобой не будет так, как прежде.
Ростовский нахмурился:
— Ничего, малышка, мы постараемся. У нас получится, вот увидишь.
— Я тебе верю. Ты особенный. — Лада пожала плечами: — Иногда мне кажется, что ты прилетел с какой-то другой планеты.
— Так оно и есть, — сдержанно согласился Ростовский, нахмурившись. — Там, где я провел детство, это действительно была совершенно другая планета.
— Расскажи.
— Я тебе никогда не говорил об этом. Мои родители были геологами, и бо€льшую часть своего детства я провел в Непале.
— А родители твои живы? — спросила девушка. — Ты мне никогда о них не рассказывал.
На своей шее, около уха она вновь почувствовала дыхание Ростовского, и на душе сделалось тревожно и легко одновременно.
— Увы, они погибли в одной из экспедиций. Их завалило камнепадом, — не без горечи сообщил Ростовский. — Откапывали их три дня. Перевезти в Россию их было невозможно, а потому их похоронили по непальским обычаям. Я присутствовал на их похоронах. Их отнесли в горы, и грифы их склевали. На все это ушло всего лишь полчаса. Грифы проглатывали даже кости.
— Какой кошмар! Ведь ты же был совсем ребенок! — слегка побледнела Лада. Собственная боль отошла на второй план.
Улыбнувшись, Ростовский признался:
— Пожалуй, сейчас я тоже так думаю. Но в то время происходящее воспринималось мною как-то совершенно иначе.