Вдруг он остановился и поднял голову:
— Кто-то здесь есть! И не хоббит. — Неожиданно он повернул назад. Зеленый свет вспыхнул в его выпученных глазах. — Хозяин, хозяин! — шипел он. — Злой! Предатель! Обманщик!
Он плюнул и протянул длинные руки с белыми согнутыми пальцами. В это мгновение на него обрушилась темная фигура Анборна. Большая сильная рука схватила его за горло и пригвоздила к земле. Он повернулся, как молния, влажный и скользкий, извиваясь, как уж, кусаясь и царапаясь, как кошка. Но еще два человека выступили из тени.
— Лежи спокойно, — произнес один из них. — Или будешь утыкан стрелами, как еж иголками.
Голлум перестал сопротивляться и захныкал. Его связали, и не очень вежливо.
— Легче, легче, — сказал Фродо. — У него сил меньше, чем у вас. Не повредите ему чего-нибудь. Смеагол! Они не причинят тебе вреда. Я иду с тобой. Они не сделают тебе ничего плохого, иначе им сначала придется убить меня. Верь хозяину!
Голлум повернулся и плюнул в него. Люди подняли его, накинули на голову капюшон и понесли.
Фродо пошел за ними, чувствуя себя отвратительно. Они прошли в отверстие за кустами, потом по лестницам и переходу в пещеру. Зажгли два или три факела. Люди зашевелились. Сэм был здесь, он бросил странный взгляд на то, что несли люди.
— Поймали? — спросил он Фродо.
— Да. Точнее, нет, он сам пришел ко мне, потому что поверил мне. Я не хотел, чтобы его связывали. Надеюсь, что это к лучшему, но все это дело мне не нравится.
— Мне тоже, — сказал Сэм. — Мне вообще не нравится все связанное с этим жалким типом.
Подошел человек и отвел хоббитов в убежище в глубине пещеры. Здесь сидел Фарамир, в нише над его головой снова горела лампа. Он знаком показал хоббитам на табуретки.
— Принесите вина гостям, — сказал он. — И приведите сюда пленника.
Принесли вина, потом Анборн притащил Голлума. Он снял капюшон с головы Голлума и поставил его на ноги, стоя сзади, чтобы поддерживать его. Голлум замигал, скрывая злость в глазах под тяжелыми бледными веками. Выглядел он жалко, влажный, с каплями воды, с запахом рыбы (он все еще сжимал рыбу в руке); его редкие волосы прилипли ко лбу, нос морщился.
— Развяжите нас! Развяжите нас! — сказал он. — Веревка делает нам больно, да, нам больно, а мы ничего не сделали.
— Ничего? — спросил Фарамир, пронзительно глядя на жалкое существо, но на лице у него не было никакого выражения: ни гнева, ни жалости, ни удивления. — Ничего? Неужели ты никогда не совершал ничего, достойного наказания? К счастью, не мне судить об этом. Но сегодня ночью ты пришел в место, где тебя ждет смерть. Рыба в этом бассейне смертельно опасна.
Голлум выронил рыбу из рук:
— Не хотим рыбы.
— Дело не в рыбе, — сказал Фарамир. — Но тот, кто пришел сюда и увидел бассейн, должен быть наказан смертью.