Убитый — охранник с желтыми клыками — рухнул подле Пиппина. Свой зазубренный нож он так и не выпустил.
– Убрать оружие! — крикнул Углук. — Хватит дурить! Идем на запад — до холмов, вдоль реки, потом к лесу — днем и ночью. Ясно?
«Так, — подумал Пиппин, — пока этот злыдень будет унимать своих головорезов, кое что я могу успеть». Появилась слабая надежда. Лезвие ножа касалось его связанных рук. По ладоням стекала кровь убитого гоблина. Орки Углука разбирались с северянами, и хоббиты оказались без присмотра. Ремни крепко стягивали ноги Пиппина, но руки были только связаны в запястьях, к тому же спереди. Он придвинулся ближе и, почти не дыша, поднес связанные руки к лезвию ножа. Через несколько мгновений узел был перерезан. Пиппин снова накинул веревку на руки и затих.
– Возьмите–ка пленников! — крикнул Углук. — И без шуток! Если они не дотянут до конца, кое–кто отправится вслед за ними.
Один из орков взвалил Пиппина на спину и попрыгал, пристраивая груз поудобнее. Другой проделал то же самое с Мерри. Когтистые лапы сжали Пиппина как клещи, в глазах у хоббита помутилось, сознание покинуло его…
Очнулся он от удара о землю. Ночь только начиналась, по месяц уже клонился к западу. Они стояли на каменистом гребне, как на острове в море тумана. Неподалеку шумела вода.
– Разведчики вернулись, — донёсся орочий голос, — все спокойно. Был один Всадник, и тот ускакал на запад.
– Пока спокойно, — буркнул Углук, — да надолго ли? Дурачье! Не могли пристрелить? Теперь коневоды узнают о нас к утру. Прибавим ходу.
Тень наклонилась над Пиппином. Это был Углук.
– Сядь! — сказал он. — Мои парни устали тащить тебя. Впереди спуск, и ты пойдешь сам. Не поднимай шума и не пытайся удрать. Будет больно.
Он разрезал веревки и, взяв Пиппина за волосы, поставил. Хоббит упал, и Углук поднял его снова. Орки загоготали. Углук сунул хоббиту фляжку в зубы и влил и рот какую–то гадость. Пиппина обожгло, как огнем, но дрожь в ногах пропала. Он мог стоять.
– Теперь другой! — сказал Углук, подошел к Мерри и пнул его. Мерри застонал. Углук придал хоббиту сидячее положение, размотал тряпку на голове и намазал рану темной мазью из деревянной коробочки. Мерри кричал и отчаянно отбивался. Орки ржали от восторга.
– Не нравится лекарство! Не понимает своей же пользы. Эй! Давай дальше!
Углук не обращал на них внимания. Нужно спешить, вот он и лечил хоббита по–своему, и лечение пошло впрок. Углук дал хлебнуть из фляжки и ему, разрезал веревки и вздернул на ноги. Мерри, немного бледный, но вполне живой, оглядывался сердито и вызывающе. Рана затянулась, остался лишь коричневый рубец, который ему предстояло носить до конца дней.
– Привет, Пиппин! — сказал он.