В сумерках вернулся довольный Древобород. «Ух, запыхался, — сказал он. — Сейчас бы глоток воды из Энтовой Купели. Давненько мы так славно не трудились! Ночью придет вода, поберегитесь. Поначалу она будет довольно грязной, пока не смоет всю здешнюю мерзость. Тогда Изен опять станет чистым». И он еще немножко поломал стены, так просто, для удовольствия.
Мы уже присматривали спокойное местечко, где бы поспать, когда случилось самое удивительное. Примчался всадник, весь в белом и на огромном коне, отливающем серебром. Я смотрел и не верил своим глазам, крикнуть не мог, только стоял и шептал. А он? Может, думаете, он сказал: «Привет, Пиппин, вот так приятная встреча»? Ничего подобного! Он крикнул: «Эй, Пиппин, где Фангорн? Он мне срочно нужен!» Фангорн был рядом. Они вовсе и не удивились друг другу — как будто знали, что должны здесь встретиться. Я–то всё гадал, почему Фангорн так странно на меня посмотрел, когда мы рассказывали ему про Морию. Энты никогда «не спешат», он и не сказал нам ни словечка. Зато Гэндальф всегда спешит так, что за ним и эльфу не уследить!
«Хуум! Гэндальф! — сказал Древобород. — Я рад, что ты пришел. Камни, вода, колеса, леса — это по моей части. Но здесь нужен маг, чтобы заправлять всем». «Древобород, — сказал тот, — я за помощью к тебе. Вы сделали много, но надо еще больше. Надо управиться с десятком тысяч орков».
Они посовещались в сторонке. Должно быть, Фангорну разговор показался слишком поспешным, и то правда, Гэндальф очень спешил. Они вернулись, и вот тут–то Гэндальф наконец сказал, что рад нас видеть. «Где же ты был? — сунулся было я. — И где остальные?» «Где был, там меня уже нет, — отвечал он в своей неподражаемой манере. — Кое–кого видел, об остальном — потом, я спешу; Ночь темна, может, к утру просветлеет. Тогда и свидимся. Держитесь подальше от Ортханка. Привет!»
Он умчался, а Древобород долго перебирал в уме то, что услышал. «Не такой уж вы торопливый народец, как я погляжу, — сказал он нам. — Вы выложили куда меньше того, что знали, и не больше того, что следовало. Что ж, вязанка вестей и новая забота!»
Он рассказал немножко о битве, которая вот–вот начнётся или уже идёт, позвал хуорнов и исчез до утра. А мы всё думали про вас, и про Фродо с Сэмом, и про Боромира — и опять про вас, и так боялись, что вы не вернётесь с этой битвы.
Была уже глухая ночь. Мы лежали на какой–то груде камней и в двух шагах ничего не видели. То ли тень, то ли туман накрыли всё вокруг, как одеялом. Воздух стал горячим и душным. Вокруг был шелест, скрипы, гул голосов. Наверно, другие хуорны тоже отправились сражаться. Потом на юге началась гроза. Молнии сверкали над всем Роханом. Мы даже отсюда видели горные пики — вспыхнут, белые на чёрном, и опять исчезнут.