Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Не помню, чтобы я их такой данью облагал. Мне вообще много фруктов нельзя…
— Позвал бы одну из сестричек, которые вокруг тебя тут стаей кружат, как воронье. Она бы тебе и почистила.
— Нет. Чтобы ты потом на меня снова обиделась? Я пас!
— Тогда не жалуйся. И вообще, если не нравится, то надо было в общую палату ложиться, а не в отдельную платную. Так бы делился передачками с соседями.
Он сморщил нос.
— А что не так? Не любишь людей?
— Не хочу лежать вместе с храпящими старыми пердунами. И пердуны — это не в переносном смысле, — взял меня за руку и подтянул к себе так, что я почти упала к нему на кровать.
— Осторожнее, — ругаюсь.
Всего неделя прошла, как в сознание пришёл. Швы, бондажи…
Гордей взял дольку апельсина, зажал в зубах и поцеловал меня, одновременно откусывая кусочек фрукта. Сок прыснул мне в рот, смешивая сладость поцелуя с кислотой цитруса.
— Ммм, как же вкусно, — отстранился, прожевывая дольку. — Как дела в колледже?
— Вот это поворот! Как быстро ты с темы съезжаешь.
— Ты хочешь поговорить о поцелуях? Я, конечно, могу, но практика в них гораздо лучше, — снова потянулся ко мне поцеловать, вдыхая поглубже.
Но тут же его начал бить кашель. Сломанные рёбра дают о себе знать.
— Калинин, ты дурак? — произношу спокойно. — Тебе кажется, сказали, что лучше вообще никаких лишних телодвижений не делать ещё пару недель."
"— Я устал. Я домой хочу… Эти каждодневные капельницы, куча таблеток мне надоели, — ноет.
— Головой своей надо было думать, прежде чем на гашетку нажимать! Терпи.
— Спасибо! — стебётся. — Макс, у меня к тебе есть вопрос.
— Ещё один?
— Это серьёзно… У тебя когда-нибудь была клиническая смерть? — он, судя по выражению лица, не шутит.
— Не помню…
— А когда ты болела? Может во время операции?
— Нет, вроде… Родители не рассказывали точно. С чего такие странные вопросы?
— Да так… Просто интересно… Вдруг у тебя было и ты ""там"" что-то видела…
— Свет в конце тоннеля? — посмеялась.
— Это не смешно, Макс… Это страшно…
— Ладно-ладно… Ты что-то увидел?
— Не знаю… Я толком не помню, — опустил глаза. — Не считай меня ненормальным, но сейчас я считаю, что после этой жизни есть и другая…
— Я всегда в это верила.
Приглядывается к моему лицу внимательно.
— Ты что ресницы накрасила?! — произносит неожиданно громко, заметив моё преображение.
— Это не я! Это Линка мне сделала, — отпираюсь.
— Ну да! Прямо силой заставила.
