Автор
Я провел почти год вне дома, полностью сосредоточенный на учебе и новых знаниях. Теперь ученый по истории и педагог, хотя всегда мечтал стать юристом, это решение было моим способом избежать приставки родителей.
Похоже, «Влюбиться на максимум (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Стой! — хватает меня за руки, предотвращая моё желание стереть тушь для ресниц. — Не надо. Тебе идёт. У тебя глаза и так красивые, а сейчас просто космос… За красивыми глазами скрывается дьявол… — напевает строчку из песни.
— Ты слушаешь девчачьи песни? — удивляюсь.
— Чё это они девчачьи?! Я же должен быть в теме, что слушаю мои ученики. Кстати, как там, в колледже? — снова интересуется.
— Все жалеют, что ты не убился, — прикалываюсь над ним по-чёрному. — Ты же за последние два месяца народ так закошмарил, что тебя ненавидят.
— А кто в этом виноват? — трётся носом о моё плечо.
— Ты… Кто же ещё.
— Я?
— Нет, я! Запомни Калинин, каждый твой выпад будет караться зеркальными санкциями, только они будут гораздо жёстче.
— Ты где таких слов набралась? Санкции… Да ещё и зеркальные, — насмешливо хмурит брови.
— Ты разговариваешь так-то с будущим политологом.
— Ты поступи сначала, политолог! Будущий, — смеётся.
— Считай диплом у меня в кармане.
— Посмотрим-посмотрим, — заваливает меня на кровать, опираясь на здоровую руку.
Его взгляд скользит по моему лицу. Я чувствую разряды тока между нами. Они заставляют тело дрожать, а сердце биться с бешеным ритмом.
— А ну стоп, молодёжь! — вваливается в палату Борис Васильевич. — Совесть-то имейте. А ты хочешь, чтобы у тебя швы разошлись? — строго смотрит на Гордея.
— Дядь Борь, вот умеешь ты приходить не вовремя и всю малину испортить. Ни раньше, ни позже, — присаживается рядом Калинин.
— Сумки проверять или сами запрещёнку сдадите? — кивает на мой рюкзак на стуле.
— Вы о чём, Борис Васильевич? Какая запрещёнка? — не понимаю о чём он.
— Такая! Продукты, которые ему есть нельзя. А то тут один сердобольный брат пытался сегодня ему стакан кофе пронести, — сводит гневно брови.
— Калинин! — слегка толкаю его в плечо. — Тебе нельзя.
Он понуро опускает голову и покашливает в кулак.
— Так проверять? — смотрит на меня Полозов.
— Проверяйте, там учебники и тетради. Я из колледжа сюда приехала.
— Поверю на слово.
— Ну, дядь Борь…
— Понукай мне ещё! Я даже не знаю, как тебя домой будем выписывать. Ты же обожрёшься чего-нибудь и всё.
— Я за ним присмотрю, не волнуйтесь, — улыбаюсь доктору.
— А я раньше сочувствовал тебе, Дэй. Думал, вот же оторву себе нашёл. А сейчас понимаю — завидовать надо. Два дня мой кабинет осаждала, чтобы к тебе пустил. Настойчивая.
— Дядь Борь, я ревновать начинаю.
