Автор
Вне зоны доступа — это дневник жестоких реалий социума, где инициатива стала ценным ресурсом. Встреча с подругой захлопывает окно настороженного мира: здесь каждый пытается выйти за рамки норм, чтобы показать другим свою самостоятельность и уверенность в себе.
Потерся щекой о ставшую такой чувствительной кожу. Царапая ее, обжигая дыханием.
— Ох… — выдохнули одновременно, схлестнулись взглядами. Я не выдержала первая… Слишком било это все по моим до звона натянутым нервам.
— Пойду… пойду, принесу… эту, как её?
В горле пересохло, и каждое произнесенное слово царапало его изнутри. Пейзаж перед глазами расплывался, словно я смотрела на мир через залитое дождем стекло.
— Ага… Только не забудь, на чем мы остановились.
— Разве тебе не нужно работать?
— Еще как. Но это дневная съемка, — пошевелил бровями Соловьев.
И самым страшным в этом всем было горькое чувство разочарованности всем и вся, которое не покидало меня в последнее время. Впервые за всю мою жизнь у меня опустились руки. Уж лучше бы злость. Но и ее не было…
Я забралась в кабину и по рации связалась с амбулаторией. Убедилась, что с отцом все хорошо, перекинулась парой слов с матерью.
Чертыхаясь, я попыталась связаться с бабкой.
— Привет, ба. Мы добрались.
— А звонишь чего?
И правда. Как будто ей для того, чтобы быть спокойной, нужен был мой отчет… Я нерешительно пожевала губу, но все же призналась:
— Думаю, что нам не надо было вот так его отпускать. Теперь неспокойно на сердце.
— Родная кровь взыграла?
Видит бог, я обожала бабу Капу. Но порой совершенно её не понимала. Вот и сейчас, казалось бы, чему радоваться?
— Причем здесь это? Он ребенок совсем.
— Да ты не переживай. С ним все хорошо. Добрался малец до дома.
— Это тебе звезды подсказывают? — на всякий случай уточнила я.
— Нет, это мне Пашка сказал. Я у него номерочек-то выудила.
— Зачем? — напряглась я, испытывая одновременно облегчение и непонятную, колющую душу тревогу.
— А ты подумай, глупая. Мать у него плоха. И Пашку она к нам неспроста прислала.
