Автор
Вне зоны доступа — это дневник жестоких реалий социума, где инициатива стала ценным ресурсом. Встреча с подругой захлопывает окно настороженного мира: здесь каждый пытается выйти за рамки норм, чтобы показать другим свою самостоятельность и уверенность в себе.
От шума помех, которые то и дело прерывали наш с бабкой разговор, у меня разболелась голова. Я поморщилась и растерла виски.
— На что ты намекаешь?
— На что, на что… — пробубнила бабка. — Помрет его мамка, а он на кого останется? Ну, не сиротой же, при живом-то отце!
Вот… Эта мысль и мне не надавала покоя. Как и мысль о том, что отец предал не только мать. Но и своего же сына, которого… не признал? Удивительно, но от этого мне становилось еще паскуднее. Ладно — загулял. Это с натяжкой можно было понять. Но то, что он отказался нести ответственность за свой поступок, просто убивало.
— И что ты предлагаешь? Нам с тобой его усыновить?
— Почему сразу нам?
— Отец-то не шибко о своем сыночке пекся. С чего ты решила, что он станет это делать теперь?
— А ты не хами, Яська! И на отца родного напраслину не нагоняй. Валька знать не знал о сыне.
— Это таки тебе звезды подсказывают? — съязвила я.
— Яська! Выпорю!
— Ну, а какой реакции ты от меня ждешь, ба? Я не знаю, как быть.
— Мать твоя — умная женщина."
"— А здесь не в уме дело! Ты сама подумай, что говоришь! Предлагаешь ей воспитывать ребенка отцовской любовницы! Считаешь, что это нормально?! Честно? Справедливо? По отношению к ней… — я снова сорвалась на крик. Что за день такой? Все кричу, и кричу… А небо все сильнее хмурится. Еще немного, и я сама поверю в связь собственного настроения и погоды, которую мне приписывают.
— А ты не меня не ори! Мала еще.
Я с шумом выдохнула, не желая продолжать спор. В конце концов, разговор по рации, который могли услышать все желающие — не самый лучший способ выяснения отношений. Я скомканно попрощалась с бабкой и отключилась.
Дождь начался, когда я была уже на полпути к нашему лагерю. Мелкий и частый, он был по-осеннему холодным. Я ускорилась. Над поляной, где мы расположились, ветки кедров и лиственницы почти смыкались, но и они не защищали от дождя до конца. Добравшись до места, осмотрелась, но Данила не обнаружила.
— Подвинься! — насупилась я, втискивая свою тушку в тесное пространство укрытия. Странно, я совсем не подумала о том, как мы будем здесь умещаться вдвоем с Соловьевым. И дело было даже не в тесноте. Здесь бы даже отец поместился.
