Автор
В Загсовой обстановке я оправляю лёгкую ткань перед важной встречей, а мужчина регулярно смотрит в зеркало заднего вида. Я едва слышу слова водителя — он улыбается и разрекламирует предстоящий день, уверяя, что позже это воспоминание будет радостным. Всё это происходит скромно, но эмоционально я нервничаю, теребя выбившуюся прядь волос....
Её образ расфуфыренной куклы, к несчастью, и обусловлен полным безразличием со стороны близких людей. Это печально, учитывая, что Леся очень красивая девушка с правильными чертами лица.
– Арина, может, потанцуем? – предлагает коллега.
– С радостью! – Я вкладываю ладонь в его руку, и мы вместе перемещаемся в середину зала.
Уже через секунду на танцполе становится тесновато. Не понимаю, что мной движет, но я не могу перестать наблюдать за «сладкой парочкой». Воскресенский предлагает руку Олесе, и они выходят в центр, располагаясь через пару от нас.
Мне становится душно. От количества людей и от воспоминаний. Извинившись перед коллегой, я быстрым шагом удаляюсь из зала. Быстро двигаюсь в сторону уборных, не замечая, что кто-то идёт за мной следом. В конце коридора вижу приоткрытую дверь, ведущую на улицу, и устремляюсь к ней.
Останавливаюсь и перевожу дыхание. Я думала, что избавилась от этого наваждения, вылечилась. Но почему тогда мне так трудно вынести его присутствие в обществе другой женщины?
– Арина? Ты в порядке?
– В полном, – уверенно отвечаю, удивлённая появлением Воскресенского. – В ресторане слишком душно и шумно. Захотелось выйти на улицу. Что ты здесь делаешь?
Кирилл встаёт рядом и засовывает руки в карманы тёмных брюк. Он сосредоточенно разглядывает покачивающиеся ветви деревьев, игнорируя посторонние шумы.
– Помнится, ты любила шумные тусовки, – игнорирует вопрос. – Почему сейчас предпочла сбежать?
– Стало очень душно в помещении. Мне понадобился свежий воздух, – отрывисто повторяю я. – Всё меняется, Кир, но тусовки я любить не перестала.
– Ты ведь не из-за духоты вышла сюда? – его дыхание учащается, но я едва успеваю заметить это, потому что мужчина моментально натягивает на себя личину безразличия.
– Хочешь сказать, что причина ты? – закатываю глаза, незаметно одёргивая платье. – Представляешь, Воскресенский, весь мир крутится не только вокруг тебя одного.
– Одного твоего взгляда достаточно, чтобы понять, насколько ты сожалеешь об упущенном, – прищуриваясь, произносит он.
– Что? – буквально задыхаюсь от наглости этого человека.
