Автор
В Загсовой обстановке я оправляю лёгкую ткань перед важной встречей, а мужчина регулярно смотрит в зеркало заднего вида. Я едва слышу слова водителя — он улыбается и разрекламирует предстоящий день, уверяя, что позже это воспоминание будет радостным. Всё это происходит скромно, но эмоционально я нервничаю, теребя выбившуюся прядь волос....
– На месте Олеси ведь могла быть и ты, если бы однажды не вышвырнула меня из своей жизни, – озорные смешинки пляшут в тёмно-синих глазах.
– Я бы никогда не хотела оказаться на месте твоей Олеси, – вздёрнув подбородок, грубо произношу я. – И, похоже, у тебя совсем плохо с памятью, если ты не помнишь, кто и кого вышвырнул.
Кирилл хмурится, но ничего не отвечает. Тень сомнения проскальзывает на его мужественном лице, и мне начинает казаться, будто он не понимает, о чём я говорю. Спешу перевести тему, потому что я не испытываю никакого желания копаться в грязном белье прошлого.
– Почему ты не сказал, что компания твоя, Кир? – Я сокращаю полутораметровое расстояние между нами.
– Не посчитал нужным, – холодно отвечает он, возвращая взгляд к деревьям. – Собеседование было всего лишь формальностью. Я в курсе твоих способностей, Арина.
– Да, в курсе, – эхом отзываюсь я."
"Кажется, больше нам не о чём говорить, и в то же время хочется столько всего сказать. Но вопросы застревают поперёк горла, а его присутствие становится почти невыносимым.
– Компания не только моя. Тем более Толян взял ведение бизнеса на себя, я лишь курирую некоторые отрасли, – его кадык нервно дёргается. – Разве есть разница, Арина, на кого работать?
– Разницы нет, – чеканю каждое слово. – Почему ты решил вернуться сюда?
Он подходит ко мне настолько близко, что я на несколько секунд перестаю дышать. Даже по прошествии стольких лет мне не удалось научиться иначе реагировать на его близость. Кирилл прищуривается и, склонив голову набок, немигающим взглядом смотрит на меня.
– Я получил за границей всё, что мне было необходимо для развития компании и личностного роста, именно поэтому я здесь. Плюс я вернулся ради близких людей, – он выделяет два последних слова, словно хочет сказать, что я больше не имею к ним никакого отношения.
Пауза затягивается, а мы продолжаем гипнотизировать друг друга взглядами. Ни один из нас не совершает попытки уйти. Я вздрагиваю от неожиданного прикосновения шершавых пальцев к своему запястью.
Но через мгновение он поддевает мой подбородок и заглядывает в глаза. Я не могу пошевелиться и, кажется, перестаю дышать. Меня пугает, что я снова, как и несколько лет назад, попадаю в сети Кирилла. Но больше, чем возникшее вновь притяжение, меня страшит правда, о которой ему неизвестно. Правда о нашем сыне, о котором он так и не узнал.
