Кинув на меня не менее лукавый взгляд, чем я до этого, словно собираясь с силами перед решительным прыжком, Мелисса поддалась вперед, накрывая губы Мидгарда поцелуем.
Едва сдержавшись от рыка, я стиснул руки в кулаки, пытаясь дышать чаще, смотря за тем, как другой мужчина придвигает ближе к себе мою пару, запутываясь в ее волосах рукой. Как не я, другой, наслаждается ее мягкими губами, пьет ее дыхание, слушая тихие вздохи, держит в своих руках ее совершенное тело.
Прикрыв на секунду глаза, я резко их распахнул, боясь пропустить хоть что-то, что могло бы навредить Мелиссе, медленно сгорая в собственном огне ревности. Это оказалось намного труднее, чем я думал. Быть рядом, смотреть, но не сметь прикоснуться к ней, боясь сделать больно и обидеть.
То, как Мелисса уперлась руками в грудь Митдгарда, мягко, но настойчиво отодвигаясь от моего соперника или собрата, самому бы разобраться, я заметил сразу, но не решился вмешиваться, моя сдержанность трещала, словно щепки в огне.
Несколько секунд Мелисса глубоко дышала, явно успокаиваясь, а после посмотрела на меня, внимательно и серьезно, без тени каких-то скрытых мотивов.
— Зрачки… — хрипло прошептала она.
— Что? — Мой голос мне показался даже не хриплым, чужим.
— Драконьи. — Односложно бросила Мелисса, вцепившись в одеяло руками. — Что ты чувствовал, Варрил?
— Не скажу, что это было легко. — Не стал я врать, поджав губы.
Кивнув, Мелисса закусила губу, о чем-то думая, я же мог думать только об ее губах. Торопить ее я не стал, понимая, что это будет опрометчиво. Не каждая девушка сможет с легкостью принять поцелуй сначала одного мужчины, а после и второго, но и сидеть без дела я тоже не имел никаких намерений.
Взяв руку Мелиссы в свои руки, я наклонился, оставляя на тыльной стороне ее ладони робкий поцелуй, заглядывая ей в глаза. В ее медовых глазах не было страха или вины, которые я предполагал бы увидеть, там была решительность, от которой все внутри меня свело судорогой желания.
— Поцелуй меня, Варрил. — Тихо, без тени сомнений, проговорила она.
Медленно поддавшись вперед, я впился поцелуем в губы той, которая прочно обосновалась в моем сердце, едва не урча от удовольствия. Если бы меня кто-то, когда-то попросил сказать, с чем можно сравнить эти поцелуи, я бы не смог даже подобрать слов. Это слаще меда, лучше всяких сокровищ, ценнее и желаннее, чем тысячи богатств мира.
