А в ответ слышу вполне реальное и бескомпромиссное:
Вселенная разбивается на миллионы осколков. Я тяжело сглатываю. Из легких кто-то выкачал весь запас кислорода, и я даже вздохнуть боюсь. Даже пошевелиться не получается. Лишь только губы возражают тихое:
– Не надо, Мариб. Это будет ошибкой…
Но он не позволяет договорить, перебивая:
– Ты тоже хочешь. Нет смысла отрицать.
Смотрю на его губы, вспоминая, как он целовал мой живот. До сих пор подкидывает от этих воспоминаний…
Сколько уже времени я мечтала об этом моменте? Много. Но наяву перешагнуть запретную черту оказывается не так уж и просто…
Моё дыхание учащается, когда я вижу, как мужчина, не сводя взгляда с моего испуганного лица, тянется к пуговицам своей рубашки.
Завороженно, будто под гипнозом, внимательно, голодно наблюдаю, как он высвобождает из петельки верхнюю пуговицу, вскидывает подбородок, молчаливо бросая вызов. Затем вторую. Третью. Мучительно медленно я наблюдаю за тем, как он вытягивает рубашку из брюк и распахивает полы, оголяя грудь. А я засматриваюсь на него, как дурочка. Любуюсь прекрасным сложением, но в глубине души понимаю, что это недопустимо. Размыкаю губы, чтобы вновь возразить и сказать хоть что-то – что это неправильно, например – но… не могу выдавить ни звука.
Мариб протягивает мне руку. Я понимаю, чего он хочет. Чтобы я сама расстегнула манжеты. Дотронулась до него. И дала своё согласие. Морально ему так будет легче. Я понимаю только сейчас, каких усилий ему стоило держаться на расстоянии. Я теперь понимаю, почему он уезжал… он тоже боролся с собой, но сегодня не смог выйти победителем.
Эти слова врезались в память, приоткрывая новый смысл.
Словно наблюдая за собой со стороны, я завороженно тянусь к манжетам и тут же одергиваю руку, вновь пытаясь прикрыться, отрицательно мотая головой. Отмираю и пытаюсь выйти из кабины, дотянуться до полотенца. Внутри такой круговорот эмоций, что в эту минуту мне с ним не справиться.
А Мариб дотягивается первым и отбрасывает махровую ткань в сторону со словами:
– Позже вместе воспользуемся.
Он уже совсем близко и наверное чувствует, как бешено сердце колотится о рёбра.
Он решился. И, как мне кажется, это решение далось ему нелегко.
На его лице нет улыбки и торжества. Или привычной иронии. Лишь серьезность и уверенность. И напряженное ожидание.
Он стягивает брюки и шагает ко мне. Под струи. Прямо в рубашке.
Вода стекает по его волосам, лицу, бороде, шее и груди, а я невольно любуюсь им.
