В центре сцены стояла девочка-ворона — хроникарь жизни и смерти, за которой следили все. В душе же у нее жил зверь, страсть волчицы. Когда она появилась на пороге бара, Николай сразу понял: её жизнь тянется к концу, и каждый здесь хочет её выкинуть. Но в ней пламя, что превращает её в воина неуловимых моментов, пока дух зверя не заставит её уступить место себе....
Агата снова застонала, чертыхнувшись, и усиленно принялась сосать и облизывать мужской палец. Она хотела вместо него член! Большой, тугой и безумно сладкий! Порочно? Ну и что! Она хотела!!! Хотела чувствовать, как он грубовато проникает в её рот, как упирается в глотку, как подрагивает головка, выпуская капельки солоноватой терпкой жидкости.
Она бы даже не возражала, чтобы он кончил ей в рот…предварительно побывав в лоне, которое крутило от желания.
А Захар всё продолжал забавляться с двумя холмиками….
Правда, вторая рука спустилась вниз и легла на лобок.
Агата замерла, перестала облизывать палец.
– Хочешь, чтобы я вошёл….пальцем?
Голос обманчиво-ласковый. Нашептывающий. Обещающий.
Волчица внутри девушки металась от нетерпения. И снова проклинала свою похотливую натуру. Нельзя больше приходить к Древнему! Нельзя….
– Только пальцем? – прошипела Агата и прикусила тот палец, что находился у неё во рту. Прикусила ощутимо, ещё немного сдавит и пустит кровь.
– Пока – да.
Чертов ублюдок!..
На мгновение Агата прикрыла глаза, борясь с двумя страстями – желанием его прибить, и желанием оседлать верхом. Второе было едва ли осуществимее первого – Древний категорически не признавал эту позу.
Девушку начало потрясывать от нестерпимого зуда между ног. Клитор горел. Половые губы набухли. Ей требовалось…ей требовалось…
Освобождение.
Которое мог дать Захар.
Но не давал."
"По спине мужчины заструилась капелька пота. Он с упоением ласкал горошинку на груди Агаты, то втягивая ареол соска полностью, то чуть прикусывая его.
Спешить им было некуда.
Между их встречами прошло три дня. И он сильно проголодался. Была б его воля, он никуда не отпускал строптивицу, заперся с ней в доме и наслаждался её совершенным телом днями напролёт. Но пока эти фантазии оставались только фантазиями. Воплотить их в жизнь не предоставлялось возможности.
Дай Агате понять, что он жаждет не только её тело, но и её саму, она может в один миг потерять к нему интерес.
Сначала привяжет девчонку к себе.
Потом признается в чувствах.
Только в таком порядке.
Его палец скользнул в лоно молодой волчицы, и та заурчала от удовольствия. Как и он.
Она была влажной. Очень влажной. И не от пролитого вина. Не от его слюны. От своих соков.
Её соки он не перепутает ни с чем. Чуть густоватые. Вязкие. Прохладные.
