В тот момент, когда Кирилл, пять месяцев назад, нес меня на руках из коттеджа «Детей Неба», а я , глядя через его плечо, любовалась разгорающимся пламенем, прекрасно зная, чьих рук это дело, стало понятно, что наши родственные отношения не будут прежними. Да это и было бы глупо."
"Я, может, и забуду, как он подставил меня, не со зла, не специально, не зная очень многого, слепо веря своей единственной любви… Я могла бы такое забыть.
А вот он сам не смог.
Плюс ко всему, ему очень хотелось реабилитироваться. Нормально, по-мужски отомстить за чудовищный обман.
Но после Розгина осталась только выжженная земля и мертвые с косами вдоль дорог. То есть, применить разрушительную энергию было некуда.
Кириллу только и удалось, что обо мне позаботиться.
Немного.
Пока Розгин не вернулся.
Злой, окровавленный, побитый, но полный энергии. Он нашел нас, сидящих тише воды, ниже травы в студии Варвары Петровны, уже утром.
Я как раз в интернете фотографии пожара изучала. Вернее, не пожара уже. Пепелища.
И даже как-то не верилось что все это совсем недавно было здоровенным поместьем, площадью на тысячу квадратов, да еще и с придомовой территорией в полгектара.
Сейчас от нее не осталось ничего.
Человеческие жертвы были, еще не всех извлекли из-под завалов, но все из числа сектантов.
И, хотя в интернете ходили слухи про поджог, про взрывы и про выстрелы, первая версия следствия была – неосторожное обращение с газовыми баллонами, их неправильное хранение на территории поместья.
Кирилл рассказывал, как оказался в секте, как ему там нравилось… Про свою девушку, свою любовь, Лизу.
Ту самую Лизу, которая…
Картинки увиденного меня тоже будут преследовать, похоже.
Хорошо, что отключилась тогда. И пришла в себя уже в руках у Кирилла.
Он нес меня прочь, а я была слишком слаба, чтоб сопротивляться. Только шептала, что это все так нельзя оставлять, что надо в полицию… А Кирилл мне тогда ответил, что не надо в полицию. Что Розгин разберется.
В этот момент и полыхнул пожар. Я , не отрываясь, смотрела на огонь, зная, кто за всем этим стоит.
А Кирилл, выругавшись, ускорился. И ни слова не сказал, пока не привез меня в мастерскую.
А потом не выпускал. Пока Розгин не пришел.
Я вспомнила, как, насмотревшись на картинки, стояла у окна, как плакала.
И как стукнула входная дверь.
Я развернулась.
Розгин стоял , вцепившись в косяк, и смотрел на меня так , словно…
Я не знаю.
Я потом, уже несколько месяцев спустя, пыталась воспроизвести это на холсте.
Эту его позу.
