В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Экстренное потрошение и мы узнаем причину уничтожения жителей деревни.
Как оказалось, при отступлении наши оставили в деревне раненых, которых и спрятали местные жители, вот только среди них нашлась всегоодна гнида, которая и сообщила об этом новым властям. Заявившиеся в деревню немцы, раненых перестреляли, а жителей согнали в колхозный амбар и подожгли, а тех кто стал упираться, тут же застрелили.
Почти три сотни людей погибли из-за одной алчной твари, которой к сожалению тут не оказалось. Он жил в районном центре, а тут оказался случайно и как назло видел, кому оставляли наших раненых бойцов.
Хоть я и старался не распылять силы и не посылал отряды в стороны от направления нашего движения, но тут был особый случай. Такое не должно прощаться, а то в огне войны имя этой нелюди может затеряться и он избежит наказания. Танковой роте и пехотному батальону, вполне по силам разнести стоящие в этом районном центре пару рот тыловиков, зато всем местным станет известно и о происшедшем здесь и о быстром наказании предателя, из-за которого погибло целое село.
Вот они стоят голубчики, тринадцать карателей, все, кто пока ещё остался жив из роты эсесовцев. Ничего, не долго им осталось небо коптить, наказание должно быть адекватно преступлению, а потому рядом с ещё горящим амбаром в землю врыты двенадцать кольев с перекладиной. Это чтобы эсесовцам было удобней на них сидеть.
Почему двенадцать кольев, ведь пленных тринадцать, а потому, что их командиру, оберштурмфюреру Майселю уготована другая казнь. Пока мы тут стоим, подходят новые подразделения и их командиры собираются возле меня. Вот и полковойкомиссар подошел.
— Товарищ капитан, что вы хотите сделать с пленными?
— Ничего особенного, казнить военных преступников, они сожгли в этом амбаре все население деревни.
— Как?
— Подчиненных посажу на кол, а из их командира сделаю японскую свинью.
Все замирают в ступоре, они уже слышали от старожилов о казнях летчика, который расстрелял беженцев и солдат, изнасиловавших и убивших наших медсестер. Судя по всему, они не особо в это не верили, а тут все происходит прямо перед их глазами. Колья уже были вкопаны, а потому влив в немцев по кружке их собственного шнапса, это чтобы эти суки сразу от боли не сдохли, их, со связанными за спиной руками закинули в кузова грузовиков.
