В штабе Руссиянова собрались ключевые лица: я и мой заместитель Гладченко. Мы уже выезжаем на встречу с Аверьяновым, когда тот уже спешит узнать у нас что-то новое о группе Гудериана. Вопреки всем подозрениям, я был практически уверен в том, что это касается плана наступления силы Гудериана к Минску с юга....
Униформой обеспечивался только руководящий состав ОТ, и она не была единой во всех регионах."
"Наши поврежденные и уцелевшие самолеты немцы просто оттащили на край летного поля, воронки от бомб пленные засыпали и утрамбовали. Работы шли всю ночь при освещении зенитных прожекторов, одновременно немцы стали обживать наш аэродром. Утром следующего дня на аэродром зашла просто огромная автоколонна. И сразу же, практически всех пленных бросили на ее разгрузку. В ней было очень много бомб и топлива — значит скоро можно ожидать и летунов.
Группы наблюдения близко к периметру аэродромов не подходили, чтобы не насторожить охрану, как правило заняв места на опушке леса. Необходимо было полностью вскрыть в первую очередь места расположения абсолютно всех зенитных средств, ибо именно они представляли для наших групп захвата наибольшую опасность.
Аэродром с бетонной полосой, который должны были захватить подразделения под командой капитана Миронова, прикрывало объект четыре батареи счетверенных 20-мм автоматов и две батареи «ахт-ахтов».
А пока я намечал что нам необходимо «нажить», в какой-то момент понял, что не только я страдаю «хомячеством». Немцы еще те Плюшкины, тянут к себе все, до чего смогли дотянуться их загребущие грабки — у них была техника всех захваченных европейских стран.
