Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
И также приложили кулак к груди в районе сердца, обозначив поклон.
Иоанн Васильевич встречно им что-то ответил. А про себя отметил – ему было приятно. Вроде и не лесть, но… подумать он не успел, так как начал говорить Андрей:
– Тульский полк завершает учебный поход и возвращается в город. Во время похода шла отработка взаимодействия и походных приемов, а также освоения устава. Попутно была уничтожена крупная банда разбойников. И еще одну поменьше прогнали, они имели наглость осаждать мою вотчину, а мы как раз рядом проходили.
– Крупная банда? – удивился Шереметьев.
– Двести семнадцать сабель. Трофеи учтены и находятся в обозе. Меньшая банда частью ушла и насчитывала около сорока всадников, восемнадцать из которых уничтожены.
– Всадники? – теперь уже удивился Царь.
– Степняки. Допрос показал, что это ногайцы, ходящие под рукой Гази бен Урака. Так как ты, Государь, с ним не воюешь, то я посчитал их разбойниками и велел выбить подчистую.
– О как… – невольно прокомментировал ситуацию Шереметьев.
Остальные в окружении Царя тоже от такого рапорта озадачились немало.
Ситуация была и сложна, и проста одновременно."
"Со второй половины XIII века Северо-Восточная вошла в состав улуса Джучи, известного также как Золотая орда. И была неотъемлемой составной частью этой державы.
Так вот. В рамках такой политической системы и формировалась идеология восточного центра кристаллизации Руси – Московского государства. Что кардинально усугубилось после реформ Иоанна III, начавшего массово вводить поместную службу.
Итогом всех этих пертурбаций последний трех веков стало то, что воинское сословие Руси воспринимало татарских воинов как равных. Таких же как они. Ну, враги. Ну, шалят. Мало ли? Вон, с Литвой тоже самое. Тоже свои. Тоже шалят. Но такие же…
Да, простые пастухи, понятно, не считались даже за людей, как и местные крестьяне.
