Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
– Я последний человек в городе, который желал смерти воеводе. Или ты, дурья твоя голова, думаешь, будто кто-то еще в состоянии достать денег на строительство каменной церкви? Большой каменной церкви! Зачем мне его убивать? ЗАЧЕМ?!
– Не знаю, – покачал головой Агафон.
– Хочешь, я крест поцелую в том, что не причастен к нападению. И не ведаю кто и зачем это сделал. Хочешь?
Агафон покачал головой и отвернулся к алтарю. Перед воротами, ведущими к нему еще не убрали кровь воеводы.
– Я не знаю, что и думать, – тихо добавил купец.
– Мы все растеряны, – осторожно произнес священник. – Главное сейчас не делать резких поступков.
– Боишься?
– Боюсь, что мы упустим заговорщиков. Они ведь теперь начнут действовать открыто.
– Ликаны и масаны, кто это? – сменил тему купец. – Никогда о них не слышал.
– Если бы я знал. Но очевидно, что-то дурное, раз для них серебро губительно.
Агафон молча встал и не прощаясь вышел.
А одно слово могло возжечь пожар. Ибо настроения среди помещиков были такие, что они любого бы растерзали, если узнали о причастности этого любого к нападению на их любимого воеводу. Даже те, кому Андрей не сильно нравился, помалкивали…
Глава 7
1555 год, 7 ноября, Москва
– Что там дальше? – устало зевнув, спросил Иоанн Васильевич.
– Государь, – вкрадчиво произнес дьяк, – от твоего верного слуги грамотка пришла.
– Что за грамотка?
– Предупреждает тебя о том, что воевода тульский на тебя хулу возводит.
– Опять? Что в этот раз?
– Пишет, что Андрей болтает, будто бы ты Государь, не настоящий. Ибо не в силах сам титулы дарить. И Кесарь ромейский в том тебя выше непревзойденно. Да и не Кесарь, а даже простой баронишка ляшский или мадьярский.
– А кто прислал сию грамотку?
– Князь Белевский[7].
– Это где же он услышал, что Андрей болтает? Сидит же безвылазно в своем городишке. Али слухи какие повторяет словно баба базарная?
– Того мне не ведомо и в грамотке не писано."
"– А грамоток то много уже… ой много… и во всех одно и тоже. Словно кто-то один их где пишет, да от чужого имени рассылает. Чудно.
– Так можа и правда болтает? Дыма без огня не бывает. Человек он лихой.
– Лихой, но не дурной. Не забывай – он в прошлом князь.
