Жанр
Воевода ощущал вокруг себя подозрительную тихость, как будто мир готов в любой момент обрушиться на его людей. Белое пространство реки казалось наполненным скрытыми опасностями, и лишь спокойствие окрестностей не выдавало истинного положения дел.
Кое-какие области на западе говорили на немецком, барбантском и иных языках, а также их смеси. Итальянские и испанские пограничья также радовали пестротой вариантов. Поэтому Игнатий не сильно переживал насчет акцента, воспринимая его как один из множества французских говоров. Марфа, кстати, говорила на том же говоре. Только свободнее. Настолько свободнее, что Игнатий не смог понять – родной это язык или нет.
Не обходилось без провокаций.
Так однажды де Лойола специально назвал Марфу Алисой. Из-за чего та вздрогнула, словно ее током ударили.
Отец Афанасий поначалу не сильно горел желанием пускать католика на беседы с Андреем. Но чем дальше, тем больше охотнее шел на сотрудничество. Ему самому было очень интересно послушать. Особенно когда они начинали обсуждать что-то далекое и интересное. Например, виды Иерусалима и Рима или облик Святой Софии и Нотр-дам-де-Пари.
Вошли.
Андрей сидел на лавке, прислонившись к стене. Вид его был бледен, но вполне живой. Наличие на нем одежды и отсутствие ожидания приема говорили о том, что воевода в ней и находился, занимаясь бумажными делами.
Игнатий высказал обычную здравницу. И воевода ему кивнул, скрывая улыбку.
Присутствие иезуитов и доминиканцев так близко к своей особе его поначалу сильно раздражало. И вынуждало всегда быть начеку. Это нервировало и утомляло. Поэтому, после завершения обследования и составления актов он устроил им небольшой розыгрыш. Благо, что был самый сезон. Ну, раз они не хотят уезжать, то…
Он прогулялся на природу, где набрал псилоцибов – веселых грибков, который как раз в сентябре-октябре активно растут в средней полосе.
В общем было весело.
